Город ведьм полностью

Максим, извиваясь, как червь, попытался привстать, понимая, что лежит на останках какого-то почтенного жителя города стародавних времен, но ничего у него не вышло. А типы между тем завершили свое ужасное дело и накрыли саркофаг, в котором он покоился вместе с чьими-то останками, тяжеленной гранитной крышкой.

Молодой человек очутился в темноте. В щель между не совсем плотно прикрытой крышкой и саркофагом он видел призрачные блики включенных мобильников, до него доносились возбужденные голоса – и вдруг все это стихло, а источник света исчез. Максим снова заплакал, попытался привстать, но у него ничего не вышло. Да если бы и вышло, то разве был бы он в состоянии сдвинуть с места тяжеленную гранитную крышку, которая покоилась над нам?

Вот именно, не смог бы.

А это значило, что его конец был предопределен. Его никто и никогда не найдет здесь. Разве что через много лет, а то и десятилетий. Точнее, не его, а его бренные останки.

Максим пошевелился и услышал отвратительный хруст. Похоже, под тяжестью его тела крошились кости прежнего обитателя саркофага. Что же, тот тоже не мог себе представить, что место его последнего успокоения по злой воле превратится в своего рода коммунальную могилу.

Максим ощутил холод, который пронзил его, словно кинжалом. Воздух в саркофаг вроде бы поступал, так что задохнуться ему не грозило. Но лучше бы уж он задохнулся, тем более что смерть от асфиксии не была бы мучительной. Он бы просто с каждым вздохом погружался в дрему, которая перешла бы в вечный сон.

А так он мог протянуть долго и скончаться… От жажды? От голода? От двухстороннего воспаления легких, которое он уже наверняка подхватил, лежа до этого на холодном полу, а теперь в гранитном саркофаге?

Тут он ощутил в ногах какое-то копошение и испуганно дернулся. Неужели мертвец, невольный сосед по коммунальной могиле, дотронулся до него своей костлявой дланью?

Это был не мертвец, а нечто вполне живое, теплое, мохнатое – и очень любопытное. Крыса! Максим протяжно застонал. Господи, только не это, только не это! Они же сожрут его живьем, как в третьесортном фильме ужасов.

И в самом деле, скоро у него в ногах копошилась уже не одна, а целый выводок крыс, которые весьма заинтересовались его кроссовками.

Хорошо, что пока что кроссовками. А если крысам придет в их крысиные головы полакомиться его плотью? Максим вспомнил о том, что крысы вполне способны отгрызть у спящих в тюрьмах или подземельях нос, уши и даже гениталии.

В районе паха что-то прошмыгнуло. Максим судорожно забился, распугивая проклятых грызунов, и те с писком бежали прочь. Однако он не сомневался, что рано или поздно мохнатые твари вернутся, потому что коммунальная могила представляла собой крысиную столовую. Столовую, в которой появился новый, большой и вкусный деликатес.

Максим зарыдал. Лучше бы типы забили его до смерти ногами там, наверху. По крайней мере, он был бы сейчас уже мертв. А так ему предстояло пройти через все круги ада.

И за что ему такое наказание? Ведь в своей жизни он не совершил ничего плохого. Ну разве что за ним водилась пара или тройка юношеских грешков. Максим зарыдал еще сильнее. Ему так хотелось жить! А что, если это плата за содеянное?

Он принялся усиленно молиться, предлагая любым силам, хоть света, хоть тьмы, за свое спасение все что угодно. Он никогда не будет больше вести себя плохо, он никогда никому не доставит неприятностей, он покается и начнет совершенно новую жизнь!

Женится на Наде, заведет с ней детей, станет детским врачом…

Максим рыдал и рыдал и, видимо, под остаточным действием наркотиков стал проваливаться в зыбкое беспамятство. Да, он готов забыть обо всем, что было, он готов…

Лишь бы остаться в живых!

В себя Максим пришел оттого, что кто-то самым бесцеремонным образом прополз по его вихрам. Крысы! Юноша не ведал, как долго он провел в забытьи – минуту, час или сутки. Он ощутил резкую боль где-то в легких и в районе почек. Так и есть, он уже переохладился, подхватил разнообразные воспаления, которые сведут его в могилу.

С учетом того, что он уже находился в могиле, тем более коммунальной, выражение было более чем неподходящее.

Но даже смерть от воспаления легких или, что было более вероятно, множественного отказа внутренних органов представлялась предпочтительной и даже желанной по сравнению с кончиной в результате нападения крыс.

А те осмелели, ползали по Максиму, у которого уже не было сил шевелиться, и ему показалось, что он ощутил мелкие укусы в районе ягодиц и лодыжки.

Начинается…

Максим попытался перевернуться, однако крыс это не отпугнуло. Внезапно сквозь неплотно прикрытую крышку саркофага он заметил потоки яркого света.