Луна, то и дело мелькающая из-за облаков, осветила лысину в ореоле седых волос, крючковатый крупный нос, тяжелый подбородок, лохматые бакенбарды и проницательные глубоко посаженные глаза. Мужчина долго не мог отдышаться, будто поднимался на крутую гору. Когда он, наконец, восстановил дыхание и поднял глаза к надгробию, лицо его помрачнело.
— Я знаю, что ты здесь, — тихо, но твердо сказал он скрипучим голосом.
Ему никто не отвечал. По кладбищу все также гулял ветер, задевая голые ветки деревьев, растущих за оградой. Черные тени воронов кружились где-то в стороне города, но на них вряд ли кто-то обращал внимание.
Лис, белый как лилии, укрывающие могилу, остановился в паре метров от нее. Он был чуть больше обычной лисы, с пушистым белым хвостом и глазами, мерцающими в темноте, как горящие угли. Лис, больше похожий на призрак, внимательно смотрел на старика, будто хотел ответить ему.
— Я все понимаю, — вздохнул тот. — Но я же не могу вмиг переубедить целый город. Нельзя, чтобы оно повторилось снова…
Раздался жуткий треск.
Клод мигом проснулся и подскочил на своем старом диване. Последнее, что он помнил — это шаги в коридоре и какие-то темные тени, но то, как он попал в свою комнату, напрочь вылетело из головы.
— Марк? — слабо позвал он. И, словно его подслушивали, дверь тут же распахнулась, впуская соседа.
— Проснулся уже? — весело спросил он.
Клод поморгал пару раз, чтобы стряхнуть с себя сонное наваждение и понять, как он оказался вчера в своей комнате.
— Марк! — вдруг осенило его. — Это же ты вчера ходил ночью на первом этаже? — Клод старался говорить весело, словно о какой-то удавшейся проказе. — Ну и напугал ты меня! Спасибо, что отнес наверх…
Но Марк молчал и смотрел на Клода с недоумением.
— Я спал, — ответил он, наконец.
Улыбка мигом сползла с лица Клода.
— Но… Как же…
— Тебе, наверное, просто приснилось? — предположил Марк, снова возвращаясь к своему беззаботному тону. — Такое часто бывает.
— Да, — Клод коротко кивнул. — Часто.
Марк тем временем уже не обращал на него внимания и распахивал шторы. С ткани на пол посыпалось что-то серовато-белое: то ли пепел, то ли залежалая пыль, но ретивому хозяину все было нипочем.
— Давай, собирайся, я нашел тебе работу!
— Где? — удивился Клод.
— Ты же художник, да? Городу как раз не хватало такого. Знаешь, сколько денег наши богатеи готовы выложить за портреты собачек, девушек и любимой бабушки?
— Нет, — протянул Клод, но слово это будто растворилось в ворохе пыли и пепла.
— Давай, давай, — торопил его Марк, подкидывая на диван одежду с пола. — У нас будет куча заказов! Клиенты ждать не будут…
— Но у меня же ничего нет, — пробормотал Клод. — Нужны кисти, краски, мольберт, холст…
— Вот за этим всем мы сейчас и отправимся, — ответил Марк, активно убирающий паутину с окна, впуская внутрь яркое солнце — видимо, было уже около полудня. — Доверься старине Марку.
— А как же деньги? — не унимался Клод, завязывая ботинки. — У меня едва ли хватит…
— Так, — оборвал его Марк. — Я сказал, доверься. Уж кто-кто, а я знаю, как устроить дела в этом городе. Собрался?
Клод кивнул и подошел к окну. Внизу, на подъездной дорожке у крыльца дома гарцевали две вороные лошади.
— Марк, ты где их взял? — ахнул Клод. Жеребцы лоснились на ярком солнце, нетерпеливо били копытом, то и дело норовя пуститься вскачь. У одного из них было белое пятно на лбу, а у другого виднелись белые пряди в хвосте.
— Тебе разве не говорили задавать поменьше вопросов? — парировал Марк и скрылся за дверью.
Что-то в его словах показалось Клоду очень знакомым и настораживающим, но он задвинул эту мысль подальше, в нетерпении спускаясь вниз, чтобы получше рассмотреть двух прекрасных лошадей.
— Какого выберешь себе? — весело спросил Марк, держа обоих под уздцы. Клод наугад ткнул пальцем в того, что был с белым пятном во лбу, и они, не мешкая больше, отправились в город.
Едва они переехали мост, Клод понял, что напрасно накануне пытался запомнить дорогу: Марк повернул лошадь в совершенно противоположную сторону, поскакав вдоль реки. На этот раз Клод видел только неспокойную воду. Он никак не мог выкинуть из головы видения вчерашнего дня и страшную историю Марка, которые будто напоминали, что это тихий город хранит свои секреты. Углубившись в мысли, он не заметил, как Марк резко затормозил у какой-то лачуги, и едва не налетел на него.
— Приехали.
Небольшой одноэтажный дом, затесавшийся между двухэтажными каменными домами, едва ли можно было заметить, если не знать, где искать. Крышу его давно следовало бы заменить, окна закрывали ставни, а старая деревянная дверь дала трещину по всей длине.
— Абрам! — что есть силы заколотил в нее Марк. — Открывай, это я!
Но дверь отворилась не сразу. Лишь после третьего раза что-то за ней стукнуло, заскрипело, и чей-то такой же скрипучий голос недовольно заворчал.
— Да слышу я, еще не такой старый, чтобы по пять раз стучать.