При мысли об Абраме у Клода разболелась голова. Странное тревожное чувство, охватившее его в первую их встречу, вернулось и принесло новую волну беспокойства. Клод был уверен, что знает этого человека, но все воспоминания будто заволокло дымом — ничего не разобрать.
— Эй, Клод! — закричал с улицы Марк, седлавший лошадей. — Скоро ты там?
В гостиной Клод осмотрелся, вспоминая темные тени, преследовавшие его в первый день приезда, и поразился собственной впечатлительности. Еще пара шагов — и он миновал парадные двери. В лицо ему било яркое солнце, а небо синело высоко и приветливо. Легкий теплый ветер трепал волосы, прогоняя остатки сна, и Клод немного пожалел, что проснулся так поздно и не застал рассвет. Теперь, с этюдником Абрама, он мог нарисовать что угодно.
Дорога была легкой и приятной, и Клоду даже захотелось, чтобы Тремола вдруг стала куда больше, чем она есть на самом деле. Марк же был явно чем-то озабочен и выглядел очень сосредоточенным. Клод хотел сразу ехать на площадь, к своему вчерашнему месту, но Марк опять свернул на дорогу к лачуге Абрама. От веселости его не осталось и следа, и Клоду на миг показалось, что это какой-то незнакомый человек едет с ним бок о бок.
Резко и коротко постучав в разбитую дверь, Марк прислонился к косяку, сложил руки на груди и склонил голову, будто собираясь с мыслями. Рыжие пряди упали на лицо, закрывая глаза, и издалека могло показаться, что он уснул.
Внезапно дверь распахнулась настежь, и Клод аж подскочил от неожиданности. Из темноты в дверном проеме донесся высокий женский голос:
— Проходите!
Услышав приглашение, Марк резко поднял голову и просиял. Ненавязчиво оттеснив Клода, он буквально влетел в дом. Немного замешкавшись на пороге, Клод раздумывал пару мгновений, стоит ли ему входить, потом, все-таки решившись, подхватил ветхую дверь и закрыл за собой, оказавшись в сумраке хижины.
Марка не было видно, впрочем, как и девушки, впустившей их. Припоминая прошедший день, Клод прошел вдоль знакомой стены в гостиную, и увидел Марка возле камина, вытянувшегося по стойке «смирно». Его взгляд был прикован к высокой темноволосой девушке, деловито расхаживающей по хижине. Она собирала разбросанные вещи, составляла на полки книги, доставала новую бутылку выпивки — словом, приводила дом в то идеальное состояние, которое застал вчера Клод. И ровно никакого внимания не обращала на беднягу Марка. Замерший в нерешительности Клод опустился на уже знакомый ему табурет и стал наблюдать.
— Так какое у тебя дело? — девушка первой завела разговор, видимо, не выдержав столь пристального внимания. — Ты же в курсе, что сегодня Абрама нельзя беспокоить. У него очень важная встреча в городе.
— А я и не к нему пришел, — сказал просиявший Марк. — Давно хотел узнать, как там твои дела с учебой.
Девушка вздрогнула и резко повернулась к собеседнику.
— Опять издеваешься? — едва слышно прошипела она. Клод не видел многих деталей из-за сумрака, но сейчас готов был поклясться, что ее глаза метали молнии.
Марк, возвращаясь в свое привычное беззаботное состояние, замахал руками и опустился в ближайшее кресло.
— Нет, что ты! Мне действительно интересно, — рука его потянулась к столу за стаканом и наткнулась на увесистую книгу. С интересом повертев ее в руках. Марк попытался прочесть название. — Ата… Аната… Атлас…
— Анатомический атлас, — сказала девушка, в мгновение ока оказавшись рядом и выхватив книгу. — Я не люблю, когда трогают мои вещи. Так зачем ты пришел?
— Чтобы увидеть тебя, — мечтательно произнес Марк, опираясь подбородком на руку и заглядывая в лицо девушке. — Клаудия, моя любовь, когда же ты дашь мне ответ?
— Вот мой ответ, — тихо сказала она, приблизившись к нему. — Прекращай валять дурака.
Марк рассмеялся и откинулся на спинку кресла.
— Ах, душа моя! — воскликнул он, всплеснув руками.
— А это кто? — вдруг спросила Клаудия, ткнув в сторону Клода. Клод напрягся и выпрямился на табурете, преодолевая в себе желание встать и отчитаться неизвестно за что. Он беспокойно посмотрел на Марка, который даже не повернулся в его сторону и беспечно бросил.
— А, это Клод. Он художник, недавно приехал.
— Недавно, — эхом повторила Клаудия и подошла поближе. Остановившись в небольшом коридоре света, который падал из неплотно завешенного окна, она склонила голову так, чтобы хорошо было видно точеные линии ее лица. Клод невольно восхитился высоким скулам, плавной линии подбородка и мягкому очертанию едва пухлых губ. Глаза были так же темны, как и тяжелые волосы с мелкими кудряшками, собранные в пышную косу. Он вдруг остро ощутил потребность в этюднике, чтобы запечатлеть ее.
— Нарисуешь меня? — спросила она с легкой усмешкой, будто прочитав его мысли.
Клод в ответ робко кивнул, потянувшись было за листом бумаги, лежавшим неподалеку.
— Да не сейчас, глупый! — рассмеялась она, слегка запрокинув голову, будто призывая любоваться ее открытой тонкой шеей.