— Мсье, помогите! Пожалуйста, мсье!
Вот маленькая фигура выбежала на свет фонаря, и Клод узнал ту самую девочку, которая днем подобрала его кисть.
— Люси! — воскликнул он удивленно.
И тут на свет выбежала другая фигура, куда больше и тяжелее. Клод узнал в ней одного из торговцев с рынка. Он бежал за девочкой, потрясывая кулаками и выкрикивая с перерывами на одышку:
— Стой, маленькая воровка! Стой!
Люси уже приблизилась настолько, что в ее руках легко можно было разглядеть небольшую булку хлеба, с одной стороны покусанную.
— Помогите, мсье художник! — она подбежала к Клоду и спряталась за его спиной. Он прикрыл ее рукой и шагнул навстречу булочнику.
— Что произошло? — миролюбиво спросил он. — Давайте решим все спокойно.
— Спокойно?! Да куда уж тут спокойно! Эта паршивка украла хлеб! — негодовал булочник. Его густые пшеничные усы шевелились в такт слогам.
— Сколько стоит эта булка? — Клод пытался вспомнить, сколько у него оставалось денег и сможет ли он расплатиться.
— Пять су! — заявил булочник, протягивая руку.
— Вранье! — закричала Люси из-за спины Клода. — Она даже свежая стоит два су, а эту уже прилично погрызли собаки.
Но Клод послушно достал мешочек с деньгами и отсчитал десять монет.
— Возьмите, — он вложил деньги в руку булочника. — Но завтра Вы дадите этой девочке самую большую и свежую булку, которая у Вас только будет. И так до конца недели. Договорились?
— Большая булка стоит куда дороже, — буркнул булочник, но в его голосе не было недовольства. — Я мог бы сделать это, скажем, за вывеску для моей булочной.
— По рукам! — Клод пожал ему руку и подождал, пока довольный торговец не скроется за поворотом. Затем он обернулся к Люси, у которой по лицу ручьем текли слезы.
— Г-господин так добр, — прохныкала она. — С-с-сестра… Н-наконец-то поест…
— Так беги к ней, — сказал ее спаситель. — Она, наверное, очень переживает за тебя. Только пообещай мне одну вещь.
Люси доверчиво подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Все, что угодно, мсье.
— Пожалуйста, не воруй больше. Если тебе понадобятся деньги, просто попроси их у меня. Или мы придумаем, как их заработать, хорошо?
Люси кивнула и снова чуть не расплакалась.
— Спасибо, — она шмыгнула носом. — Большое спасибо, мсье. Может быть, Вы поужинаете с нами? Сестра была бы рада знакомству.
— Нет, — Клод покачал головой, боясь, как бы не заурчало в животе. — Я не голоден. А ты беги быстрее, уже поздно.
Люси шмыгнула носом, махнула ему на прощание и со всех ног припустила по переулку.
— Вам и самим мало будет, — тихо сказал про себя Клод.
— А ты теперь еще и благодетелем заделался? — издевательски произнес голос из темноты. — Не многовато ли для одного бедного приезжего паренька? Художник, лекарь, филантроп…
Клод повернулся к источнику голоса.
— Кто здесь? — спросил он у ближайшего фонаря.
Из-за угла вышла тень, ведущая за собой на привязи лошадь. Клод сначала узнал Бусинку, а потом догадался, кто ее ведет, прежде, чем тот вышел на свет.
— Что ты здесь делаешь, Марк?
Но Марк не спешил с ответом. Он обошел вокруг Клода и остановился напротив входа в трактир.
— Ты, наверное, умираешь с голоду, ведь поесть тебе так и не дали сегодня, — насмешливо заговорил он. — А последние деньги ты отдал за ту нищенку. Ай-яй-яй, бедный добренький мальчик.
— Зачем ты так, Марк, — сказал Клод. — Мы же друзья.
— Друзья? — Марк поперхнулся, а потом рассмеялся каким-то натянутым и неестественным смехом. — А что такое друзья? Я дал тебе дом и заработок, а чем отплатил мне ты? Якшаешься с нищими, спасаешь старух на улицах да бежишь, как дворняжка, по первому зову мэра! Это что же — и вашим, и нашим? Хочешь для всех быть добреньким, да?
— Я не понимаю тебя, — тихо проговорил Клод. — Что с тобой? Почему ты так себя ведешь? Нина была твоей матерью? — последние слова Клод произнес почти шепотом, но Марк просто взорвался.
— Что? Эта жалкая старуха? Ты, должно быть, рехнулся, раз так говоришь!
Но Клод уцепился за эту ниточку, почуяв, что за этими словами кроется что-то большее.
— А кем была твоя мать, Марк? Ты никогда ничего не говорил о себе.
— Как и ты, друг, — парировал тот.
— Я?
— Да, ты! Почему ты сбежал из своего города? — насел он на Клода. — Откуда Густав знает твоего отца? Почему ты пришел в Тремолу? Почему ты кричишь по ночам? Какое прошлое ты хочешь забыть?
Клод окончательно смешался и не знал, что ответить. Неужели придется рассказать? Но сможет ли он понять? Или тоже осудит, как и все? Клод в нерешительности запустил руки в карманы и нащупал там карандаш. Острие впилось в ладонь, и он подумал, что, наверное, это знак.