— Откуда Вы знаете? Про девочек… и меня, — Клод запнулся на последнем слове, и, чтобы скрыть смущение, подтянул к себе тарелку и принялся за еду. Каша оказалась удивительно вкусной.
— У города гораздо больше глаз, чем ты думаешь, а твой сосед весьма разговорчивый молодой человек, который неравнодушен к моей дочери, — закончив с кашей, Абрам поднялся и поставил горшок в печь. Затем вернулся на свое место и взял кружку с чаем. — Поверь, у меня есть причины, чтобы волноваться за здоровье девочек не меньше, чем ты.
Вдруг в голову Клоду пришла какая-то шальная, безумная мысль. Он долгим оценивающим взглядом смотрел на старика, и внутри него росло ощущение нереальности происходящего, будто все это просто продолжение его сна.
— Он Вам велел о них позаботиться, да? Лис.
Чашка выскользнула из рук Абрама и с треском разбилась о пол. Старик смотрел на Клод ошарашенно, то и дело открывая рот, но из него не доносилось ни звука. Клод, взбудораженный резким звуком, подскочил и замахал руками.
— Нет! Я не… То есть…
— Доброе утро!
Они обернулись и увидели в дверях Люси и Мари. Девочки стояли неподвижно, но на лицах их застыло неподдельное удивление. Повисла пауза.
— Садитесь завтракать, девочки, — первым нашелся Абрам, указав на свободные стулья. — Я сам приберусь.
Клод все еще стоял, не зная, куда себя деть. Все в голове смешалось и перепуталось.
— Пойду, прогуляюсь, — выпалил он и направился к выходу.
— Дяденька Клод, а как же чай? — крикнула ему вдогонку Люси.
— Посидите еще, — попросила Мари.
Абрам молчал и просто смотрел на него, будто все его вопросы, а может, и ответы тоже были не для посторонних ушей. Но Клод уже решительным шагом пересек коридор и вышел на крыльцо.
День был ясный, хотя на горизонте виднелась небольшая серая туча. Солнце пригревало, и Клоду в его сюртуке стало немного неуютно. На газоне среди кипарисов невозмутимо паслась Бусинка. Заметив Клода, она радостно заржала, но ее хозяин не был настроен ехать верхом. Быстрым шагом, будто спасаясь от погони, Клод минул ворота и пошел по дороге к городу.
Гравий приятно шелестел под ногами, теплый ветер немного развевал волосы. Клод все брел по пустынной дороге, то и дело осматриваясь по сторонам, но вокруг него на много метров простирались лишь выжженные черные поля. Где-то далеко испуганно вскрикнула ворона, в ответ ей залаяла собака, но стоило Клоду повернуться на звук, как все тут же смолкало, и он снова оставался один на один с пустыней.
Перед глазами начинало плыть. Горизонт размывался, а туча из-за него все росла и росла, но по-прежнему оставалась лишь тенью где-то вдалеке. Что-то в этой туче тревожило Клода, будто вся жизнь его была этим беззаботным безоблачным небом, но где-то далеко его неотвратимо поджидало что-то темное и злое, и встреча их была неотвратима.
Вдалеке уже показался мост. Клод с упорством человека в пустыне шел на этот ориентир, отчего-то веря, что там, на другой стороне реки, все его страхи и тревоги станут незначительны и растворятся сами собой. Подойдя чуть ближе, он заметил на середине моста фигуру и пошел быстрее.
Что-то казалось ему знакомым. То ли видение, то ли воспоминание, которое он тщетно пытался воскресить, но никак не мог вспомнить. Девушка, а это была девушка, стояла неподвижно и смотрела на воду в реке. Когда до моста осталось несколько шагов, Клод узнал Клаудию. Несмотря на предыдущие не всегда удачные попытки диалога, почему-то Клода тянуло к ней. А после истории с портретом это притяжение еще и подстегивало любопытство: почему она так отреагировала?
— Эй, Клаудия! — крикнул он, но она даже не шевельнулась. — Клаудия!
Снова без ответа. Клод, запыхавшись, остановился у подножия моста и перевел дыхание. Взгляд его не отрывался от девушки — она по-прежнему была неподвижна.
— Клая! — что есть силы крикнул он, и она — о чудо! — повернулась к нему.
Клод и сам не понимал, откуда пришла к нему мысль так ее назвать, но результат был более чем заметен: девушка резко повернулась и быстро подошла к нему. В глазах ее не было и капли дружелюбия — только удивление и злость.
— Никогда не смей так называть меня, — прошипела она. Клоду вспомнился один из вечеров, когда от одного звука этого шепота его пробирала мелкая дрожь, словно его окатили ледяной водой.
— Почему?
Темные глаза Клаудии казались почти черными. Туча на горизонте стремительно разрасталась, закрывая едва ли не половину неба, но Клод этого не видел. Что-то в глазах девушки пугало его, но и завораживало. Давно забытое ощущение поднималось в нем, но точно определить его или назвать он бы сейчас не смог.
— Клая? — невольно прошептал Клод, пытаясь дотронуться до девушки.
Но она резко одернула руку, скривившись так, будто Клод был навозной кучей.
— Не смей прикасаться ко мне! Кто ты такой…
— Но я не понимаю, — растерялся Клод. — Что с тобой? Кто ты? Почему у меня всегда такое чувство, что я знаю тебя очень давно?
Темнота разливалась по небу, и можно было подумать, что на землю не опускалась, а падала ночь. Но никто этого будто и не замечал.