– Ты же уже принесла с собой ужин, – заметил капитан, услышав звон бутылок.
Лиза проигнорировала его и полезла в буфет за стаканом. Трясущимися руками еле открыла бутылку и неаккуратно, разлив часть на стол, налила себе сто грамм.
– Ты не будешь? – она повернулась к нему, покачав бутылку из стороны в сторону. – Ну, нет так нет. Сам же потом побежишь за добавкой.
Капитан недовольно махнул рукой и полез за вторым стаканом. Боль от утраты сына до сих пор стояла, и только водка могла лишь чуть её приглушить.
– Поставлю макароны, раз ты ничего не приготовил. Я надеюсь, ты купил спички? Если нет, то останешься без еды.
От упоминания о еде у капитана заурчал живот. Последнюю неделю он ел только разваренные макароны без всего. Все деньги, которые у него были, он потратил на похороны, а новую работу ещё не нашёл.
Спички он купил. Капитан молча кивнул на один из ящиков и налил себе стакан. Пить не хотелось, но что-то заставило его взять стакан и опустошить его до дна. Поморщившись, капитан вытер рот и вышел из кухни на балкон. Несмотря на август, в восемь вечера уже было темно. Они жили на третьем этаже в старом дореволюционном здании, и балкон выходил на тихую улочку. Раньше, чуть левее от дороги, был небольшой сквер с детской площадкой.
Капитан вспоминал, как смотрел с этого балкона на своих детей. Они рано стали самостоятельными, и уже в семь лет капитан отпускал поиграть их на площадку. Там не ходили машины и было безопасно. Сейчас под сломанной горкой лежали кучи мусора, а на единственной лавочке лежало тело. Сплюнув от злобы, он вернулся на кухню за вторым стаканом.
Лиза вертелась у плиты, что-то напевая под радио. Капитан сел за стол и стал молча ждать ужин. Пока он о чём-то думал, перед ним неожиданно появилась тарелка.
– Макароны с «таком» тебя устроят? Это моё фирменное блюдо.
Стакан жены был пуст, и она уже более твёрдой рукой наливала себе и мужу по второму. Ели молча. Под грустную военную песню по радио.
Так прошёл вечер. Сначала они, как обычно, молчали, потом Лиза что-то спрашивала, а затем начинались пьяные взаимные обвинения.
– Мы не закончили, дорогая, ты так и не ответила, был ли у тебя кто-то.
– Это неважно уже. Я думала, ты умер.
– Кто это был? Я твой муж, я обязан знать! – Капитан стукнул по столу кулаком. Рядом с ним подпрыгнула полупустая бутылка.
– Ты обязан был приехать через полгода! Не упрекай меня за то, что я пыталась сделать жизнь нашего сына лучше, чтобы он не закончил так…
– Говори, кто это был!
– Да ты его знаешь, я думала, он позаботится о Пете. Думала, он возьмёт его туда, к себе…
– Не тяни!
– Мы переспали всего пару раз, ещё тогда, когда нас выселяли, он сказал, что ты погиб…
– Боже, как ты могла с ним? Он же… Он же мой друг! Был…
– Тогда Петя был важнее всего для меня.
– И…
– И ничего. Нас выселили, и больше я его не видела. А ты попробуй устроить детей в этом проклятом городе! Пока ты там развлекался, я пахала на заводе день и ночь, чтобы прокормить твою ненаглядную и нашего сына. Даже не говори мне, что я за кем-то там не уследила. Ты обещал, что приедешь через год, потом – ещё через год. А потом вообще пропал! Ну и как тебе? Понравилось? Сына повесили, дочь – шлюха, жена – алкоголичка! Я пыталась привыкнуть к тебе, но после всего, что мне пришлось пройти… Я тебя ненавижу! Уезжай обратно, откуда приехал, и оставь меня в покое. Лучше бы ты сдох на своей войне!
Капитан резко встал. В этот раз она действительно его довела. Он взял стакан и швырнул об пол. Лиза закричала и прямо босиком по осколкам побежала в комнату. Капитан постоял, подумал. Затем взял с собой бутылку, накинул пальто и вышел на улицу.
Капитан пьяным бродил по городу. Думал о жене. С ней после приезда они так и не спали, да и не хотелось. От той красивой молодой женщины осталась лишь расплывчатая тень да фотография в кошельке. Он не винил её, так сложилась жизнь. Но то, что он узнал сегодня, перевернуло всё. Конечно, и ему нечем было гордиться. За семь лет отсутствия он попробовал многих портовых девок. Семь лет довольствоваться одной лишь рукой было невозможно.
Капитан не понимал, куда он идёт и зачем. Наплевав на комендантский час, он думал о дочери, невольно представляя, как именно она радует людей. Ему стало грустно, что он не мог никак поменять прошлое. Ему обещали всего полгода, ведь уже скоро заканчивался его контракт. Он планировал уйти на пенсию, купить себе дачный участок где-нибудь под Лугой и ковыряться в грядках до смерти. Откажись он от той командировки, всё могло бы быть по-другому. И сын был бы жив. И дочь не вертелась бы на мужиках, а занималась достойной работой…
