– У нас пост, поэтому мяса даже не ждите. Мы очень трепетно относимся к священному писанию и к тому, что там написано.
Из кастрюли валил пар, как будто её только-только сняли с плиты. Ароматный запах мгновенно разлетелся по всей комнате. У Олега заурчало в животе: последний раз он ел ещё перед полуднем – заскочил в местную шаверму.
– Помолимся сперва.
Священник встал, произнёс короткую молитву, перекрестил всех сидящих и подал знак, что можно начинать. Ели все молча, как будто день выдался непростым не только у Олега. Через пять минут все тарелки были пусты, и женщины поспешили всё убрать.
– Пётр, оставь нас, пожалуйста, с гостями, – властно произнёс священник.
Худощавый человек с длинным носом поспешил встать, чуть не споткнулся и быстрым шагом вышел из комнаты.
– Он болен, как вы, наверно, заметили. Но он учится, старается. Полоумие, к сожалению, навсегда с человеком, так его одарил Бог.
– Он вам помогает?
– Да, в основном работает по дому, носит дрова и воду, иногда посылаем на рынок, за продуктами. Он не любит этого, но ему нужно учиться быть в социуме. Когда мы нашли его, он едва умел разговаривать.
– Я наслышан о помощи церкви простым людям.
– Всем людям. Мы никак не делим их. Но денег у нас мало, а всё, что нам приносят в церковь, мы отдаём нуждающимся. Благо ваш губернатор разрешил нам открыть две школы, теперь мы учим детей помогать другим людям. Но священников всё равно не хватает, а некоторые из них оказываются недостойными.
– Вы про священника, который заманивал к себе…
– Давайте не будем говорить об этом недостойном человеке. Он порочит имя Божье, но до сих пор проповедует и даже отпускает грехи.
– Я думал, митрополит встретит меня, всё-таки дело важное.
– Он передал этот вопрос мне, так как не знал, во сколько вы приедете. Он рано ложится спать и встаёт с рассветом.
– В наше время рассвет рассмотреть непросто, – заметил Олег.
– И это всё неспроста. Тяжёлое испытание выдалось на наш век.
– И всё же: в чём суть дела?
– Мы получили несколько сведений, которые будут вам очень интересны. Прекрасно известно, что банда язычников, что на востоке отсюда, тесно контактирует с другой бандой на юге, где главный у них Гробчак, который тоже является язычником.
– Неужели вас волнуют местные разборки? – удивился Олег. – Мне казалось, что кто-кто, а церковь не лезет в такие дела.
– Да, так было раньше. Мы недополучаем доход с областных центров из-за действий этих людей. Соответственно, медленнее развиваемся. А людям сейчас очень не хватает общения с Богом. В этом городе открыты только шесть церквей, народ ждёт в очереди, чтобы поговорить с Ним. Именно поэтому и появилось вновь созданное язычество. Люди обманом заставляют верить других людей в несуществующих идолов.
– И вы хотите покончить с этим?
– Вы не слышали обращение Папы Римского? Церковь оголила меч против наступателей и захватчиков. Против еретиков и язычников. Сейчас это первоочередная цель. Мы должны защищать нашу веру, наших прихожан.
– Что же вам нужно от нашего комитета?
– У нас есть сведения, которые могут покончить со всем этим произволом. – Священник тяжело обернулся и крикнул в сторону двери. – Василий, входите.
Дверь слегка приоткрылась, и в неё протиснулся худой старик в грязном, чёрном балахоне.
– Василий, садитесь. Расскажите нашему гостю ту же самую историю, что рассказали сегодня утром мне и митрополиту.
Старик недоверчиво посмотрел на Олега, вздохнул и начал:
– Я служу Богу очень давно. Да, я не безгрешен, но старался честно отдавать всего себя церкви. Ваше преосвященство, – обратился он к священнику.
– Да, да. Как я и говорил, если ваши сведения помогут нам, нашей церкви, мы вернём вам ваш официальный сан. Лично митрополит наградит вас за помощь. Продолжайте, Василий.
