— А начальник тюрьмы привык действовать только силой, только демонстрацией власти, — продолжал Фурнье. — Ему совсем не свойственна ни тонкость ходов, ни хитрость.
— Вы хотите сказать, что этих людей убил начальник тюрьмы? — огорошил его неожиданным вопросом Пеллетер.
Фурнье смутился.
— Нет конечно… — сказал он, качая головой. — Начальник тюрьмы? Да нет, ну какой из него убийца?!
Пеллетер продолжал есть суп. Почти уже доел его.
— Я просто хочу сказать, что начальник тюрьмы некомпетентен. Вы даже не представляете, какую работу мне приходится проделывать, чтобы сохранять там порядок, и с какими вещами приходится бороться буквально на каждом шагу! Я считаю, для всего, для каждого шага, нужна должностная бумага, а начальник тюрьмы всегда этому противостоит. А потом порядок рушится, трещит по швам, какие-то вещи просто ускользают в эти щели… — Он поднял руку и уронил ее с видом полной сокрушенности.
Пеллетер отодвинул пустую тарелку.
— Ну, например, отсутствующие люди считаются присутствующими.
— Да, например, — усмехнувшись, согласился Фурнье.
Пеллетер молча ждал, когда заместитель начальника тюрьмы скажет что-нибудь еще.
Фурнье снова оживился.
— Вы не можете мною помыкать. Я работал в большом городе и сделал себе карьеру в двух других тюрьмах общегосударственного значения. — Он замолчал и распрямился на своем стуле. К еде он даже не притронулся — он черпал силы, просто рассказывая свою историю. — Отзовите своего человека.
Пеллетер достал из кармана сигару и прикурил ее, выдувая дым, повисающий над столом. Потом тихим голосом как ни в чем не бывало спросил:
— Как Меранже оказался за пределами тюрьмы?
Фурнье, удивленный этим вопросом, буквально взорвался:
— Я не знаю! Я делаю все, чтобы…
— Значит, недостаточно делаете! — рявкнул Пеллетер, в один миг преобразившись, и теперь от добродушного исповедника и разговорчивого простофили не осталось и следа.
Фурнье, сдерживая ярость, спросил:
— Вы меня в чем-то обвиняете? Считаете, я в чем-то замешан?
— Ну, не без этого, — кивнул Пеллетер.
Фурнье посмотрел на свою нетронутую еду, потом в окно, затем обвел глазами пустой обеденный зал, не в силах сосредоточить взгляд. Наконец он опять перевел его на Пеллетера и вдруг взорвался, как пороховая бочка. Его предыдущий гнев не шел ни в какое сравнение с той яростью, которая его сейчас обуяла, которая буквально сотрясала все его тело.
— Да как вы смеете?! — выкрикнул он, почти задыхаясь.
Пеллетер, спокойный и невозмутимый, выдул клуб табачного дыма.
Фурнье вскочил из-за стола, чуть не уронив стул, который не упал только благодаря стулу от стоящего сзади столика. Фурнье поправил оба стула и помчался к выходу. Через минуту с улицы донесся звук заводимого мотора и визг шин — то есть Фурнье еще не совладал со своим гневом.
Пеллетер невозмутимо наслаждался сигарой, над головой его витали клубы табачного дыма. Маленький городок Вераржан с наступлением темноты погрузился в сон.
В своем гостиничном номере, потушив свет, Пеллетер долго лежал и не мог уснуть, несмотря на то, что невероятно устал за день и за вечер.
Он все вспоминал свой разговор с заместителем начальника тюрьмы.
Фурнье был искренне удивлен, когда Пеллетер рассказал ему о пятерых убитых арестантах, найденных в поле. Меранже можно было считать шестым, а заключенного, на которого напали с ножом, — седьмым… Таким образом, напрашивался вывод, что кто-то убивает людей прямо в тюрьме. Но главный и основной вопрос, который Пеллетеру задал Мауссье, а Пеллетер задал его сегодня Фурнье, а сейчас, снова и снова, задавал самому себе, заключался в следующем:
Как эти мертвые тела оказались за пределами тюрьмы и почему при этом никто об этом ничего не знал?
Или вопрос можно было поставить иначе:
Кто вывез мертвые тела из тюрьмы и почему при этом никто об этом ничего не знал?
На самом деле Пеллетер был убежден, что Меранже убили в стенах тюрьмы. И если Фурнье действительно ничего не знал…
Пеллетер попытался припомнить всех, кого он видел за три своих визита в тюрьму, но таких людей было слишком много, и к тому же он там видел далеко не всех. Собственно, в этом и заключалась проблема — он видел далеко не всех.
Он снова и снова прокручивал это в мозгу, спрашивая себя, кто мог вывезти из тюрьмы тело Меранже, и незаметно уснул.
На следующее утро, выйдя из отеля, Пеллетер успел сделать всего пару шагов, как его остановили.
— Инспектор Пеллетер! Вы довольны моей статьей? Как-никак спецвыпуск!..
Это был Филипп Сервьер.
Пеллетер, даже не глянув в сторону репортера, молча развернулся и направился в полицейский участок. Город кипел утренней деловой жизнью. Мужчины спешили на работу, женщины, любительницы походов по магазинам, уже возвращались с покупками. Два пожилых горожанина уселись на привычные места у памятника на площади. Возможно, местные жители относились к последним событиям как к проблеме, касающейся только самой тюрьмы, а никак не их города.
Сервьер сбежал вслед за Пеллетером по ступенькам.
