Пеллетер продолжал:
— А потом убили еще одного заключенного…
— Знаете, когда арестант погибает от ножа один раз, это еще куда ни шло. Такое случается. Но второй случай подряд… мог бы вызвать вопросы. Могли даже снова открыть старое дело. Я не хотел рисковать своим местом начальника тюрьмы.
— Особенно сейчас, когда вам и Пассемье осталось всего три года до пенсии. — Пеллетер переглянулся с Летро и по его лицу понял, что тот наконец уловил его идею — теперь, когда начальника тюрьмы наконец удалось разговорить, его нельзя было останавливать. И Пеллетер продолжал подстегивать его: — К вам даже уже прислали Фурнье, чтобы он присматривал за вами. Вы, конечно, надеялись, что он просто сменит вас, когда вы уйдете на пенсию, но у вас не было уверенности, что он не прислан сюда, чтобы сместить вас…
— Не только у меня. Пассемье и Сольдо еще больше тряслись за свою пенсию. Я твердил им, что прошло тридцать лет и что такое старое дело никак не сможет выплыть наружу, и все же… Благодаря нежелательным вопросам могли вскрыться нежелательные ответы, касающиеся Леклерка… Поэтому Сольдо сколотил ящик, и мы воспользовались его грузовиком. Мы, конечно, уже давно не молоды, но найти выход из положения сумели.
— Поэтому, когда убили третьего арестанта, а потом четвертого…
— Все верно, да. Мы просто продолжали.
— Ну и сколько их всего?
— После Леклерка? Пятеро, плюс Меранже. То есть шестеро.
— А если бы родственники этих арестантов стали их искать?
— У кого-то не было родственников и даже кого-либо, с кем бы они поддерживали связь. А тем, у кого они были, мы подделали записи в личных делах — написали, что их перевели в другие тюрьмы. Если бы это вскрылось, у нас было бы время или удрать из страны, или придумать этому какое-то объяснение.
— Да, тюрьма большая, и у вас получалось держать в секрете такое число жертв…
— Люди могли знать что-то, но никто не мог знать всего.
— А как насчет Меранже? — неожиданно вмешался в разговор Летро, не очень довольный тем, что Пеллетер так долго тянет с тем, чтобы подойти к вопросу вплотную.
Пеллетер сунул руку в карман, но тут же вспомнил, что сигар там нет.
— В день убийства Меранже вечером шел дождь. Слишком сильный дождь, чтобы закапывать тело в поле. Поэтому им пришлось избавляться от тела другим способом. Я правильно говорю?
— Да, — сказал начальник тюрьмы.
— Они переодели Меранже в обычную одежду и бросили его в городе на дороге. С тем расчетом, что все решат, будто он совершил побег, а потом был убит своими сообщниками.
— Да, обычное дело, так всегда бывает, — сказал Летро, качая головой.
— Но ливень, помешавший им закопать Меранже в поле, сделал им и еще одну пакость — размыл место захоронения других арестантов.
Начальник тюрьмы только и мог делать, что качать головой в недоумении.
— Подумать только, тридцать два года… — сокрушенно проговорил он.
Гвалт за дверью тем временем достиг апогея, и Летро с озадаченным выражением на лице отошел подальше от двери.
Пеллетер встал и кивнул шефу полиции, чтобы тот открыл дверь.
В приемном помещении полицейского участка происходила потасовка. Мартен, Арно и Ламбер возле стойки дежурного офицера боролись со здоровенным мужиком лет шестидесяти. Руки у него за спиной были скованы наручниками. На заднем плане маячил изумленный Розенкранц, на всякий случай бережно прикрывающий рукой свою жену.
Начальник тюрьмы встал, и Пеллетер взял его под локоть, хотя не беспокоился насчет того, что тот может броситься бежать.
Летро метнулся к дерущимся и подоспел как раз, когда Ламбер скрутил задержанного надзирателя, ткнув его «мордой об стол».
Пеллетер с удовольствием отметил про себя, что оказался прав. Дядька был под два метра ростом, весил явно больше ста килограммов и, несмотря на седину в волосах, вел себя как трансформаторная будка.
Когда Пеллетер вывел начальника тюрьмы из кабинета Летро, задержанный заорал:
— Сволочь!.. На нас все решил свалить?!
— Спасибо, месье Сольдо, что почтили нас своим визитом, — проговорил Пеллетер. — Рад снова с вами встретиться и хоть разглядеть вас получше.
Верзила, пытаясь вырваться, двигал плечами:
— Я никогда вас не видел и не хотел бы видеть сейчас.
Пеллетер потрогал разбитую скулу и задумчиво посмотрел на арестованного. Жена начальника тюрьмы стояла в сторонке, потеряв дар речи от происходящего. Сервьер в углу лихорадочно все записывал в своем блокноте.
— А где Пассемье? — вдруг спросил Пеллетер.
— Его не было дома.
Пеллетер повернулся к начальнику тюрьмы.
— У него есть машина?
— Нет.
Тут вперед выступил Летро и громко распорядился:
— Поместите задержанных в камеру! И вообще хватит уже этих спектаклей! Вам всем что, нечем заняться?
Полицейские офицеры вернулись к своим делам. Задержанных увели, и Летро ушел с ними. А Ламбер подошел к Пеллетеру, который первым делом сказал:
— Нам необходимо разыскать второго надзирателя. Это он напал на меня вчера вечером.
— Ах вот оно что, а я-то гадал, что у тебя с лицом? Думал, ты поскользнулся, когда брился, и упал.
