Я вышел на улицу и направился к ряду телефонных будок, выстроившихся вдоль стены противоположного здания. Возле самой первой будки топтался широкоплечий мужчина в темно-синем костюме, начищенных до блеска ботинках и без шляпы. Но он был здесь явно не по мою душу. В руках он держал сложенную вдвое программку лошадиных бегов — видимо, для того, чтобы не смутить ничью душу своей причастностью к столь непопулярному занятию. Он внимательно оглядел меня, когда я спускался по ступенькам библиотеки, и, поняв, что я не его клиент, снова уткнулся взглядом в свою программку. Я зашел в самую дальнюю от него будку и закрыл за собой дверь. В будке сразу включился свет, и натруженный вентилятор на потолке начал вращаться. Правда, от вентилятора не было никакого толку — в будке по-прежнему стояла духотища.
Я бросил в прорезь монетку и набрал номер. Трубку сняли после первого же гудка.
— «Кроникл».
— Поли Фишера, пожалуйста.
В коммутаторе раздалось гудение, потом щелчок и потом теплый голос Поли в трубке:
— Фишер слушает.
— Это Деннис Фостер.
— Фостер, у тебя есть для меня что-то?
Я приоткрыл дверь будки, чтобы пропустить в щель хоть немного свежего воздуха.
— Может, есть, а может, нет, не знаю пока. Ты помнишь убийство в Харбор-Сити прямо перед Рождеством? Неопознанная женщина с перерезанным горлом и внизу все распорото.
— Ну, может, помню, не знаю. А что?
— Подожди, тебя интересует только то, что пишут в газетах, или реальный материал? — Я вытер вспотевший затылок носовым платком.
— Что? Ты имеешь в виду эту старлетку, которую зарезали вчера?
— Ну, похоже, что их обеих зарезали одинаковым способом.
— Ну а по мне, это похоже на совпадение.
— Ага, а в следующие разы ты тоже будешь утверждать, что это совпадение?
— Да ладно, не может быть. Ты мне голову морочишь?
— Что?
— Ты знаешь, через что мне придется пройти, чтобы это выяснить? Я надеюсь, тебе это нужно хотя бы не на этой неделе?
Я попытался подкинуть ему соблазнительную приманку:
— Мне кажется, я знаю имя той неопознанной женщины.
— Ее никто не искал, так что это не будет интересной новостью.
— А тебе вообще не кажется это странным? Ты же вроде согласился, что перерезанное горло и вспоротый живот представляют собою интересную для читателей газеты новость? Особенно когда жертвой является симпатичная молодая женщина.
— Ну да, согласился.
— Тогда почему же эта новость была зарыта на какой-то там третьей полосе? А история с убийством двухдневной давности? С ней поступили точно так же. — В трубке я слышал сейчас только электрический шорох и тишину. То есть мне удалось привлечь его интерес. И я решил этот интерес углубить: — А что, если это не просто совпадение? Что, если были и другие женщины?
— Ты опять начитался про Джека Потрошителя?
Я молча ждал.
Он вздохнул.
— Хорошо. Но это займет у меня какое-то время.
— Тогда позвони мне в офис. Если меня там не будет, то звони мне домой. И да, Поли, еще одна вещь — тебе что-нибудь известно о лошадке по кличке Комфорт?
— Слушай, я про лошадей знаю столько же, сколько про Эйнштейна.
— Ну ладно, спасибо.
Я повесил трубку и вышел из телефонной будки. И все же на свете точно был один человек, знавший про лошадей больше, чем про Эйнштейна. Этот человек находился там же, где я видел его в последний раз, — топтался на том же месте, сжимая в руках сложенную вчетверо программку скачек. Вдоль ряда телефонных будок я направился к нему.
Завидев мое приближение, он сунул программку под мышку и вытянул ко мне пустые руки ладонями кверху.
— Я просто жду здесь звонка от тетушки, которая расскажет мне, как чувствует себя мой дядя, находящийся в данный момент в больнице.
— А с чем он лежит?
— С аппендицитом, — сказал он, нервозно переминаясь с ноги на ногу.
— В следующий раз говори, что он попал в автомобильную аварию. Звучит более впечатляюще.
Склонив голову, он смотрел на меня с недоверчивым любопытством.
— Успокойся, я не коп, — сказал я и показал ему пятидолларовую бумажку. — Лучше скажи мне, что ты знаешь о лошадке по кличке Комфорт?
— А ты точно не коп?
Я смял бумажку в кулаке.
— Нет. Я частный детектив.
Он потер лицо, точно пытался оценить, не стоит ли ему побриться. Побриться стоило. Возможно, ему имело смысл бриться раза по три на дню.
— Комфорт больше не участвует в заездах. Он выиграл пару призов в прошлом году, а сейчас отправлен на выпас.
— Тебе известно, кто его владелец?
— Он принадлежал конюшням Дэниела Мертона, когда участвовал в заездах, а сейчас — не знаю. А зачем тебе это? Хочешь приобрести лошадку?
— Нет. Твоя лошадка может оказаться аппендицитной.
Я протянул ему купюру, и он торопливо выхватил ее у меня из рук, словно боялся, что передумаю. Убрав купюру в карман, он с важным видом отошел в сторонку, опять прислонился к телефонной будке, но больше не изучал глазами программку, видимо, ожидая, когда я уйду.
