— Мой секретарь уже сегодня сможет выдать вам копии завещания, — сказал Палмер и, подойдя к Джозефу, положил руку ему на плечо, но это не вызвало никакой реакции. Тогда он наклонился, и я расслышал, как он спросил: — Джо, ты в порядке?
Джо ничего не ответил. Ну да, конечно, он же теперь был таким крутым парнем.
— Джо, мы с тобой можем индивидуально обсудить завещание в любое время.
По-прежнему никакой реакции. Палмер перевел вопросительный взгляд на невесту, но та строго покачала головой. Тогда Палмер сказал:
— Если хочешь, Джо, мы можем сделать это прямо сейчас, или назначь время нашей встречи через моего секретаря, но очень важно, чтобы у тебя была копия завещания.
Потом Палмер посмотрел через весь длинный стол на меня, и я, словно очнувшись, направился к выходу. Уже в дверях я услышал, как Джозеф сказал:
— Нет, не сейчас. Наверное, после того, как мы поженимся.
То есть мой собственный сын даже не хотел говорить что-либо в моем присутствии. Не важно, что он думал обо мне и о моих поступках (если уж на то пошло, я сам готов признаться, что они не всегда были хорошими), но не желать даже разговаривать в моем присутствии — это был уже перебор!
— Джо, завещание…
— Когда мы поженимся, — повторил он, а что он сказал дальше, я не знаю, потому что вышел.
Следом за мной вышел и Палмер.
— Шем! — окликнул меня он и, когда я обернулся, сказал: — Я очень сожалею.
— Сожалеете о чем?
— О смерти Куинн. Это не я должен вас хоронить, а вы меня.
— Я позабочусь, чтобы на моих похоронах кто-нибудь напомнил вам об этом.
— Пункт, касавшийся опеки над Джозефом, был недоброжелательным по отношению к тебе. Я советовал ей не делать этого.
— Теперь это спорный пункт.
— Я все-таки хотел, чтобы ты знал мое отношение. Но ведь ты же вряд ли рассчитывал, что это завещание так или иначе поправит твое финансовое положение?
— Не так или иначе, а я вообще на него не рассчитывал.
— До такой степени, чтобы даже не присутствовать на похоронах?
Я улыбнулся, но ничего не сказал, только подумал: «Ага! Так вот ради чего ты заставил меня притащиться в такую даль?»
Он взял меня за руку чуть выше локтя. От меня разило спиртным, и он наверняка унюхал. Ну и что? Может же человек немного выпить?
— А знаешь, она все-таки любила тебя.
— Спасибо, что так думаете.
Он оглянулся на конференц-зал, потом сказал:
— Я буду у себя в кабинете еще час. Подожду, когда подготовят копии завещания. — И, попыхивая сигареткой, удалился.
Потоптавшись на месте, я наконец пришел к решению, что мне обязательно надо сегодня получить свою копию завещания, чтобы Ви не попрекала меня деньгами и не ела меня поедом. В конференц-зале невеста что-то шептала на ухо Джо. Эта картина вызвала у меня легкое чувство зависти — не эта конкретная девушка, а тот факт, что девушка может так вот доверительно и серьезно шептать тебе что-то на ухо. Вот Ви, например, могла бы сделать такое только для того, чтобы, немного пошептав, вдруг резко заорать тебе в самое ухо, надругавшись над твоими барабанными перепонками. Такие своеобразные представления были у нее о шутке.
Конни вышла из конференц-зала и подошла ко мне, все так же прижимая к себе свой ридикюль.
— Здравствуйте, мистер Розенкранц, — учтиво кивнув, сказала она.
Я тут же привел в действие свою коронную обаятельную улыбку — мастерство, которому научился в разгульные времена нашей с Куинн юности, когда обаяние значило больше, чем все остальное.
— Конни, сколько лет, сколько зим! — сказал я и тут же сам за нее ответил: — Ой, Шем, я вас умоляю!..
Ссутулив плечи, она отошла от меня под сень полутораметрового фикуса в кадке.
— Мистер Розенкранц, мисс Хэдли надеется повидаться с вами в этот ваш приезд. Вы нанесете ей визит?
Конечно, меньше всего на свете мне хотелось увидеться с тетей Элис, имевшей привычку тюкать и клевать меня по поводу и без повода.
— Ну, Конни, я не знаю… Если смогу выкроить время, то с удовольствием, — произнес я все с той же обаятельной улыбкой.
— Чай у нас обычно накрывают к двум тридцати.
Я глянул на свои часы — они показывали пока что только час.
— Не знаю, получится ли сегодня.
Конни сразу как-то сникла, как если бы пришла сюда только для того, чтобы пригласить меня на чай, ну а заодно уж послушать завещание.
— Но ты обязательно передай тете Элис привет от меня, — прибавил я.
Она отодвинулась от меня еще дальше и сказала:
— Я сожалею о вашей утрате.
Изобразив скорбный вид, я шумно выдохнул через нос.
— Благодарю, Конни.
Она молчала, не зная, что еще сказать, но в этот момент ко мне подошла невеста Джо — лобик ее был озабоченно наморщен, а губки слегка выпячены. Поблагодарив меня, Конни заторопилась к лифту, нажала на кнопку вызова и стала сосредоточенно наблюдать за меняющимися цифрами этажей на табло.
Я повернулся к невесте, которая выглядела немного растерянной, и поспешил обновить свою обаятельную улыбку.
— Простите, но я не помню вашего имени, — сказал я.
Она еще больше растерялась, словно не ожидала, что я вообще заговорю с ней.
— Мэри О’Брайен. — Она протянула мне руку, и я горячо пожал ее.
— Как Джозефу повезло.
