– Судьба время от времени сталкивает меня с разными обитателями Прекрасной Долины, – спокойно ответил Зефир. – Я усвоил простую истину: нет противных граждан, есть те, кто не имеет хорошего воспитания, и те, кто совершает глупые, неразумные, злые поступки. Но если тот, кто натворил гадостей, искренне, не напоказ раскается, то с ним можно потом иметь дело.
– А вдруг он за старое примется? – поинтересовалась Софи.
– В случае настоящего осознания своей вины повторение плохих поступков невозможно, – улыбнулся Зефир. – Раскаяние бывает двух видов: истинное и фальшивое. Если житель громко кричит: «Мне стыдно за то, что отнял у щенка игрушку», потом бьет себя в грудь, рыдает на глазах у всего села, бежит к собачьему ребенку, прилюдно просит у него прощения… Вот коли раскаяние такое, шумное, громкое, с заламыванием лап, выдиранием шерсти из шкуры, с воем, истерикой, объявлением: «Так измучился, поняв, какой я подлый. Ой, мне плохо, отвезите в больницу…» Вот если собака, или кошка, или кто другой так себя ведет, то нет у него настоящего сожаления о содеянном, это всего лишь игра на публику, ожидание похвалы за свои переживания. Искреннее сожаление о совершенном – плач в своей комнате в одиночестве, данное самому себе обещание: больше никогда не возьму чужую вещь. А еще фраза, которая сказана щенку наедине, без чужих глаз и ушей: «Прости меня, я виноват перед тобой». Очень трудные слова, порой почти невозможные.
– Почему? – заморгала Софи. – Самое обычное предложение! Вот, например, быстро-быстро несколько раз повторить «король – орел» тяжело, язык запутывается. «Простите, я виноват» легко выговорить.
– Да, язык не заплетется, – согласился Зефир, – но многие не способны произнести эти вроде как простые слова.
– Почему? – заморгала Софи.
– Гордость и злость мешают, – пояснил Зефир и нажал на звонок.
Дверь распахнулась, на пороге стоял большой вруш, одетый в брюки и домашнюю куртку.
– Добрый день, чем обязан визиту? – тихо спросил он.
Зефир смущенно улыбнулся.
– Здравствуйте, я предполагал, что вы зададите подобный вопрос, всю дорогу до вашего дома придумывал на него ответ, да так и не сумел найти нужные слова.
– Зачем произносить ложь, если нужна правда, – усмехнулся Марзиш.
– Простите провинциала, но у вас в городе истина не в почете, – пробормотал Зефир. – Если разрешаете сказать правду, то просто хотел познакомиться с вами, увидеть библиотеку великого профессора.
– Давайте без лести, – поморщился вруш.
– Назови я вас лучшим танцором, это можно было бы принять за угодливую речь, – не согласился Зефир, – я же просто упомянул, что вы профессор.
Марзиш рассмеялся.
– Проходите! Любите чай из капусторябины? В моем доме не работают ветхие условия, говорите правду.
– Напиток из капусторябины? – повторил Зефир. – Он отвратителен!
– Согласен, – кивнул хозяин, – ваша спутница может подождать за дверью.
– Мы вместе шли к вам, надеялись вместе же и за столом оказаться, – заявил Зефир, потом он ловко снял ботинки, достал из своего кармана бахилы, одну пару протянул Софи, другие использовал сам и осведомился:
– Где можно помыть лапы?
Марзиш показал на дверь:
– Пожалуйста, сюда.
– Прошу к столу, – заулыбался профессор, – сначала перекусим, потом покажу свою библиотеку.
Софи опустилась на стул и обомлела. Около ее тарелки, по бокам, лежало множество вилок, ножей, ложек.
– Отведайте печеные яблокогруши, – гостеприимно предложил хозяин, – сам выращиваю их.
Софи решила брать пример с Зефира, повторять все его действия, и во все глаза уставилась на спутника. Мопс потянулся к блюду, взял щипцами одну яблокогрушу, поместил ее в специальную подставку и начал обозревать набор столовых приборов.
– Что не так? – почему-то обрадовался Марзиш.
– Не вижу резателя верхушки, – тихо сказал Зефир, – обычно он лежит перед тарелкой, но сейчас там лишь нож для деревенского масла.
Профессор закивал.
– Резатель верхушки недавно отменен, теперь можно просто убрать ее как хотите. Откусить зубами, например.
– Хорошо, что моя бабушка этого не увидит, – вздохнул Зефир. – Придется воспользоваться ножом. Но каким? Для масла? Сыра? Колбасы? Ветчины?
У Софи начала медленно кружиться голова.
– Поскольку резатель отменен совсем недавно и нам не предложили ничего взамен, то берите любой режущий предмет, – посоветовал хозяин.
– Спасибо за подсказку, – поблагодарил Зефир, взял ножик с коротким лезвием, ловко убрал белую «шапочку» яблокогруши, опять замер и тихо-тихо осведомился:
– Надеюсь, любимая мною ложечка для вычерпывания мякоти не отменена?
– Пока нет, – ответил хозяин, – и цеплялка, которая удерживает плод на тарелке, тоже с нами. Что вы медлите, друг мой?
– В наборе, который любезно положили мне для использования, упомянутые столовые приборы отсутствуют, – объявил Зефир и замолчал.
Марзиш заморгал.
– Не может такого быть!
Мопс заулыбался.
– Не беспокойтесь, цеплялку легко заменить вилкой для баклажаноредиса. И обычная чайная ложка тоже подойдет.
