- Ты не веришь в бескорыстную помощь?
- Не очень.
- Ты сегодня злая.
"Я по жизни злая, - хотелось выкрикнуть Лике, - а когда мне предлагают рыться в чужих вещах, рискуя всем ради какого-то дурацкого зеркала, я становлюсь особенно злая".
Но Лика ничего не сказала. Искать зеркало было ведь именно ее идеей.
Доминик тоже молчал. Он покорно шел рядом, готовый к любым капризам своей спутницы. Лику опять начало трясти от злости. Ведь тогда, в охотничьем доме, он был совсем не таким. Это он был злым. Озлобленным надменным чудаком, которого веселили пьяные оскорбления кучки нерадивых студентов. Лику передернуло, когда она вспомнила, с каким презрением Доминик рассматривал своих гостей, как циничный ученый новую партию мышей в лаборатории. И сейчас этот человек стыдит ее за несоответствие ее чувств и ее поведения высоким благодетелям.
- А зачем ты мне помогаешь? - вырвалось у Лики быстрее, чем она успела стиснуть зубы, чтобы не озвучить свои мысли.
- А ты как думаешь? - Доминик остановился, и его ледяные глаза обожгли Лике душу.
Отступать было поздно.
- Не знаю, - с вызовом бросила она.
Интересно, насколько его терпения хватит. Но раз уж он так близок с Вероникой, наверняка, должен был привыкнуть к подобной манере разговора.
- А зачем ты все это делаешь?
Отвечать вопросом на вопрос для Доминика было нормой, его собственным золотым правилом этикета, это Лика знала очень хорошо.
- Знаешь, я сама дойду до дома. Ты можешь отправиться обратно к Веронике и обсудить с ней детали еще какого-нибудь коварного плана. Именно это вы делали до того, как я пришла? Спасибо, что хоть поставили меня в известность, а то ведь главная героиня, как назвала меня твоя подруга, рисковала остаться вне сюжета действия.
Лика не заметила, как начала кричать. Прохожие оборачивались на нее и смеялись, проходя мимо. Каждый считал своим долгом хоть как-то отреагировать на сцену посреди дороги. Улыбкой, вздернутой бровью, вытянутым пальцем, как угодно, только бы дать понять своему спутнику, себе или небесной канцелярии, что он бы себе такого поведения никогда не позволил.
Доминик стоял как вкопанный, не пытаясь протестовать или оправдываться. По его выражению лица нельзя было определить, удивлен он, возмущен или ему все равно.
У Лики появилось ощущение, что она кричит на камень. Девочка развернулась и быстро зашагала прочь.
Дома ее ждал только телевизор. Лика щелкнула пультом и стала раздеваться. Было чувство, словно земля ушла из-под ног. Люди, которые ее окружали, были совсем не такими, как казались. Это они изменились или что-то случилось с ней самой? Почему она видит то, чего не видела раньше? Она не хочет этого видеть. Она не хочет видеть, как Вероника изо всех сил пытается вскарабкаться к совершенству, посыпая свою боль белой пудрой. Она не хочет видеть, как Агния скрывает свою силу, притворяясь сторонним наблюдателем. Она не хочет видеть, как Доминик неуклюже пытается социализироваться, дабы стать нормальным человеком.
Именно это злило ее весь день. Не люди, а их старание быть не такими, какие они есть. Именно их фальш электризовала сегодня воздух в комнате. Лика задыхалась от нее, как от той псевдофольклорной книжицы.
Но зачем они это делают? Неужели им так легче?
"А зачем ты все это делаешь?"
Вопрос Доминика завертелся в голове как металлическая юла с острыми краями. Он спрашивал не об этом. Или? С его то проницательностью.
Лика вздохнула. Нет, она никогда не умела скрывать боль. И жаль. Будь она чуть более похожей на Веронику, ее бабушке не пришлось бы за нее так часто волноваться.
Бабушка. Воспоминания нахлынули сами, как бездомные собаки, учуявшие за сотни метров запах съестного.
Лика встала и открыла дверь в бабушкину комнату. Здесь ничего не изменилось. Все тот же стол. Все тот же ридикюль. Все тот же непопробованный рождественский пряник. Здесь уже никогда ничего не изменится.
Зеркало. Оно было здесь, а теперь его нет.
Лика оперлась о стол и глубоко выдохнула. Что бы ни было связано с этим зеркалом, оно должно быть здесь. И на самом деле все равно, была ли вся эта история с похоронами на самом деле или Лика все выдумала. И не важно, получится ли его открыть. Просто оно должно быть здесь. Как часть этой комнаты. Как часть самой Лики. И ради этого она готова обыскать десятки квартир.
***
- Прости меня.
Голос звучал тихо и неуверенно. Совсем не так, как хотелось.
- Я помогаю тебе, потому что я люблю тебя, - его голос дрожал еще больше. Совсем как тогда, когда он пришел к ней в первый раз ночью и признался в том, кто он.
- Ты придешь?
- Да, если ты хочешь.
- Приходи.
- Приду.
***