- Ну чего ты молчишь, с тобой ведь разговаривают, - распылялся Никита. - Ты, может, считаешь, что это ниже твоего достоинства говорить с такими, как мы?
"Интересно, с какими? - подумала Лика. - Похоже, в слухах о том, что он положил глаз на Лауру, а она его отшила, есть доля правды".
- Думаешь, ты сынок богатеньких родителей, поэтому тебе можно все, что хочешь? - уже кричал Никита. - Ну, отвечай, я с тобой разговариваю.
Никакое шиканье девушек не помогало. Парень вышел из себя и теперь орал, обращаясь не то к Доминику, не то к высшей силе, распределившей в этой жизни все так несправедливо.
- Ты, урод, можешь так и сидеть, как статуя. Псих, ты меня вообще слышишь? Идиот, какого... я с тобой вообще разговариваю.
Никита, казалось, начал приходить в себя. После внезапного взрыва, он начал снова осознавать реальность. Было видно, что ему стыдно за свои слова, но из принципа он не мог признаться в этом и продолжал бубнить сквернословия в адрес Доминика, словно затухающая спичка - нервно шипя и разбрасывая вокруг себя вонючую серу.
Доминик отклонился назад и оперся спиной о высокую спинку своего барочного стула. Это была поза уверенного в себе победителя, который с презрением осматривает клянчащую на коленях жертву. Хуже всего было то, что Доминик улыбался. Эта картина привела в замешательство даже его сестру. Ровные белые зубы с необычно длинными клыками придавали его лицу выражение хищника.
- Не обращайте внимания, - как мантру повторила Лаура. - После того, как он ударился головой, он думает, что он вампир. Этот идиот даже зубы удлинил.
Но Доминик не был похож на "вампиров", которых показывают по телевизору в программах о сумасшедших "оригиналах". Он не пользовался косметикой, не был затянут в латекс, не красил волосы в черный, в общем, он не выглядел так, как большинство самопровозглашенных "вампиров", пытающихся найти себя в набравшей популярность субкультуре.
Он выглядел естественно. По крайней мере, так думала Лика. Для остальных он выглядел сверхненормально.
***
Бабушки на скамейке не вспомнили ничего аутентичного. Они попробовали напеть один мотив, в котором Лика узнала известную в 70-е песню. На этом их вклад в сохранение устного народного творчества исчерпывался.
Несмотря на неудачу, Лика решила не возвращаться в дом так рано. Она побрела вперед по немощеной дороге, надеясь встретить на пути еще одну-две деревни, где, может быть, живут более приветливые люди.
Девочка прошла уже около двух километров, но вокруг были только сухие голые кусты и поля, покрытые ржавой травой. Ветер здесь был еще сильнее. Он выл, вздымая столпы пыли, закручивая сухие листья и мелкие камушки. Идти было сложно. Ее выношенное пальто пронизывало насквозь.
Кто-то начал ее обгонять. Лика посмотрела в сторону и увидела лицо Доминика.
- Значит, ты все-таки выходишь из дому, - улыбнулась она и поняла, что сказала ужасную бестактность. - Твоя сестра говорила, ты обычно не выходишь из дому, - она начала объяснять и запнулась, почувствовав, что так делает только хуже.
Доминик смотрел на нее, не отрывая взгляда.
- Куда ты идешь? - с усилием вытолкнула из себя покрасневшая Лика.
- А куда идешь ты?
"Содержательный диалог, - подумала Лика, - в общем-то, как обычно".
- Я подумала, что вблизи есть еще деревни, - ответила девочка. - В этой мне не удалось найти интересующихся фольклором.
- Все зависит от того,
- Ну, песни, легенды, сказки - любой, - неуверенно проговорила Лика, вопросительно глядя на своего собеседника, как видно, съевшего на алогичных вопросах собаку.
Доминик ничего не ответил, что заставило Лику подумать, что она опять сказала какую-то глупость. Он остановился на ходу. Девочка тоже замерла.
- Удачных поисков, - проговорил он после очередного погружения в ее глаза.
Доминик развернулся и зашагал обратно в деревню, откуда он, очевидно, шел.
Лика вздохнула и пошла вперед. Она поняла, что за Домиником ей все равно не угнаться. К тому же их диалоги уж больно напоминали чеховские.
Пройдя еще километра пол, Лика увидела кладбище. Здесь новые могилы с вычурными памятниками чередовались со старыми захоронениями без могильных плит и опознавательных знаков. Только камень, крест или табличка со стершимися буквами.
Девочка прошлась между отгороженными друг от друга железным заборчиком квадратными площадками - словно подземные тюрьмы, в которых заточили больше ни на что не пригодные тела. Дальше начинались старые захоронения, и пройти там, не наступив на чью-нибудь предполагаемую могилу, было не возможно. Лика развернулась, чтобы идти обратно в деревню. Вдруг в одной из квадратных клеток она увидела, торчащий над холмиком насыпанной земли среди недавно положенных венков с траурными лентами кол. Достаточно тонкий и одновременно достаточно устойчивый, чтобы выдержать порывы ветра.
"Что эта палка делает здесь, посреди могилы, прямо над гробом?" - с ужасом подумала Лика.
Она не могла даже представить себе, что какие-нибудь вандалы могут вот так прийти на могилу ее бабушки и загнать в нее острый кол.