Бабушка, я не знаю, где ты и можешь ли ты меня слышать. Мне бы хотелось, чтобы то место, где ты сейчас находишься, было похоже на прекрасный цветущий сад. Чтобы ты могла сидеть в тени благоухающих яблонь и наслаждаться пением птиц, покоем и умиротворением. Это должно быть безукоризненно красивое место с домом, похожим на тот, где ты родилась и выросла. С домом, который всегда будет уютным и гостеприимным, в отличие от того, что умирает сейчас в деревне.
Лика отложила ручку. На душе скребли кошки. Настойчиво, обозленно. Посидев несколько минут в раздумьях, девочка снова принялась писать.
Знаешь, бабушка, мне иногда начинает казаться, что существует какая-то другая, параллельная, реальность, или много таких реальностей, где мы тоже живем, только по-другому. Так говорит мой новый друг. Тот самый, который тебе бы не понравился. Вот и Вере Павловне он не приглянулся.
Лика вздохнула. Доминик действительно был странным. Но, с другой стороны, она сама всегда казалась странной другим людям.
В этой другой реальности, возможно, тоже живет девочка по имени Лика. Только у нее серые глаза и светло-серебряные волосы.
Лика отбросила ручку на диван. "А впрочем, я всего лишь переучила философию. Больше никакой теории хаоса", - прорычала она себе, вырывая листок из тетрадки. "А еще переслушала Доминика", - пришло ей на ум, пока она мастерила очередной кораблик, но эту мысль девочка отогнала прочь.
Ночью к ней опять пришел пес. Со свалявшейся шерстью и тусклыми глазами. Или волк. Было сложно разобрать. Он выл и долго смотрел Лике в глаза. А потом улыбнулся, обнажив клыки, и спросил человеческим голосом: "Что с наследством прикажете делать, сударыня?"
***
В воскресный вечер Агния сидела на диване с листком бумаги в одной руке, ручкой и бокалом красного вина - в другой. На ней было надето пышное платье с корсетом и глубоким декольте. На ногах - алые замшевые туфли на десятисантиметровых каблуках. Платье она купила лет шесть назад в Чехии. Оно стоило ужасно дорого, и Агния знала, что никогда его не наденет, но все равно не могла отказаться от покупки. Дело не в том, что Агния любила наряжаться или у нее не хватило силы воли. Просто поездка в Прагу была сказкой, которую так не хотелось нарушать реальностью. Платье из сказки длиной в неделю Агния иногда надевала дома - когда становилось особенно невмоготу, так же, как и туфли, ни разу не видевшие городских улиц.
Сочинения студентов не радовали ни мозг, ни душу. Кто-то неумело скомпилировал эссе из интернета, кто-то просто не мог стилистически приглядно выразить свои мысли. Только некоторые работы были действительно интересными, в них были свежие идеи и искренние рассуждения. Среди лучших Агния всегда отмечала сочинения одной из своих самых любимых студенток, девочки по имени Лика.
Пусть преподаватель должен быть беспристрастным, но с этой девочкой Агния чувствовала необъяснимое родство душ. Она почти ничего не знала о Лике, но где-то внутри она хотела бы с ней познакомиться ближе. Может быть, даже подружиться. Странное желание для преподавателя, но у Агнии было только несколько занятых своей собственной жизнью друзей и ни одного человека, с кем бы она могла быть абсолютно откровенна. Почти не знакомая девочка, казалось, могла бы понять Агнию лучше, чем все ее друзья и приятели.
Агния вздохнула. Дышать в корсете было нелегко.
Она устала за дни, недели, месяцы, годы, так похожие друг на друга. Хотелось просто валяться на диване и ничего не делать, ни о чем не думать, ничего не чувствовать. Но сковывающий тело корсет ощущался на удивление хорошо, словно кто-то схватил ее, встряхнул и попытался собрать воедино, склеить ее, рассыпающеюся в пыль. Кто ты есть, вопрошал этот кто-то, сжимая ребра так, что перехватывало дыхание. Агнии надо было лишь потянуть за несколько шнурков, чтобы избавиться от этого чувства, но она не хотела. Она не могла. Она должна была его запомнить. Надолго. На следующие дни, недели, месяцы, годы. Она должна его помнить. Чтобы не раствориться в рутине. Чтобы существовать. Чтобы быть.
Агния налила еще вина. Вдохнув полной грудью, так, что хрустнули косточки корсета, она закрыла глаза и свернулась калачиком на диване. Укутавшись в вязаную кофту, Агния почувствовала, как тепло расходится по всему телу, растекаясь вместе с кровью по самым тонким капиллярам, достигая кончиков пальцев на руках и ногах. Наконец, ее сердце успокоилось. Постоянно мечущееся и страждущее, сейчас, пусть и на мгновение, оно забилось ровно и спокойно, словно очарованное предвкушением чего-то несбыточно прекрасного.
***