Лингафон выглядел как небольшой серый ящичек. На его передней панели располагалось множество рычажков и кнопок, а также зеленоватая стеклянная полусфера, которую Гумбольдт окрестил «магическим глазом». То и дело зажигались и подмигивали маленькие лампочки, раздавалось мерное гудение. Под круглым углублением в центре «магического глаза» виднелась надпись: «Громкоговоритель».
Жрец и его приближенные обступили путешественников, пристально следя за каждым движением Гумбольдта, настраивавшего прибор.
- Сейчас будет интереснее, - проговорил ученый.
Он приоткрыл щиток на боковой поверхности лингафона и извлек оттуда два тонких шланга с прозрачными утолщениями на концах.
- Это что такое? - спросил Оскар.
- Тише, тише! - зашипел на него Гумбольдт. - С этой минуты - ни слова больше, иначе языковой накопитель испортится.
Он щелкнул тумблером на правой стороне панели. Раздался пронзительный свист. Индейцы испуганно отпрянули, однако Гумбольдт знаками дал им понять, что все в порядке. Затем он таким же способом подозвал жреца и предложил ему надеть на шею кожаный ремень, на котором был закреплен прибор.
Поначалу жрец повел себя недоверчиво, но в конце концов набрался духу, снял накидку из пышных перьев и надел вместо нее лингафон. Теперь прибор висел у него на груди, а углубление «магического глаза» располагалось примерно на уровне его губ.
Стража и приближенные не сводили глаз со множества перемигивающихся огоньков на панели прибора. Один из них хотел было коснуться одной из кнопок, но Гумбольд торопливыми жестами и суровым взглядом дал понять, что этого ни в коем случае нельзя делать. Затем он взял оба шланга и вставил их концы в ушные раковины жреца. Бедняге было очень не по себе, но он мужественно перенес все эти таинственные манипуляции.
- Готово, - вполголоса произнес Гумбольдт. - А теперь, Шарлотта, пора прочитать приветственную речь, которую я тебе вручил.
Девушка кивнула, вытащила листок с рукописными строчками и поднесла его поближе к свету. Ясно и отчетливо выговаривая каждое слово, она начала читать:
- Римайкуллайки…
- Римайкуллайки? - Жрец удивленно заморгал.
- Имайналлан кашанки… - продолжала Шарлотта.
- Аллилланми! Куантри? - Теперь жрец выглядел окончательно сбитым с толку.
Оскар тоже ничего не понимал в происходящем. В то время, когда старик говорил, Гумбольдт беспрестанно крутил какие-то верньеры на панели прибора. «Магический глаз» таинственно светился в полумраке.
- Дальше, - прошептал Гумбольдт. - Дальше, Шарлотта, ты все делаешь великолепно.
- Иман сутъйики?
- Юпан-н сутъйи, - ответил жрец. Однако Оскару почудилось, что сквозь его слова как бы пробивается другой голос - механический, но вполне понятный.
- …ня зовут Юпан, - донеслось из громкоговорителя.
- Продолжай, девочка, - потребовал Гумбольдт, - как я и надеялся, прибор работает!
- Шарлотта-н сутъйи, - произнесла девушка, указывая на себя, и внезапно перешла на немецкий, поочередно указывая на своих спутников: - Это мой дядя Карл Фридрих фон Гумбольдт, знаменитый ученый. Это Элиза Молина и Оскар Вегенер, мои друзья. Мы все бесконечно рады знакомству с вами…
Внезапно жрец все понял. Его глаза вспыхнули от радости.
- Анчатан кусикуни риксиспайки! - поспешно произнес он, и тут же голос из громкоговорителя перевел: «Сочту за счастье быть знакомым с вами».
- Работает, черт побери, работает! Продолжай беседовать с ним, Шарлотта.
Все присутствовавшие в зале туземцы следили за странным ритуалом, затаив дыхание. И в самом деле - все происходящее должно было казаться им колдовством. И Оскар отлично их понимал - ему самому с трудом верилось, что такое устройство может существовать.
Жрец, поглядывая на светящийся ящичек, отвечал на все вопросы, которые ему задавала Шарлотта. И чем дольше продолжалась их беседа, тем его речь становилась все отчетливее и связнее. «Я знаю - вы прибыли из далекой страны… страны за морями, - неслось из громкоговорителя. - Приветствую вас на нашей земле!
- Уму непостижимо! - вырвалось у Оскара. - Что за удивительная машинка! Она умеет переводить только с кечуа или с других языков тоже?
- По идее - с любого языка, на котором говорят жители Земли, - ответил Гумбольдт, вытирая платком увлажнившийся лоб. - Главная трудность заключается в настройке. Чтобы прибор сносно заработал, перед ним приходится некоторое время говорить на том языке, с которого нужно переводить.
Оскар ухмыльнулся.
- Отличная штука. И никакой зубрежки, никакого заучивания тысяч незнакомых слов! Просто настраиваешь лингафон - и можешь запросто общаться с кем угодно - хоть с зулусом, хоть с тунгусом.
- Никакой лингафон не заменит приличного образования, - возразил Гумбольдт. - Но нам он, безусловно, принесет пользу. И не только нам, но и любой экспедиции. Однако с одним условием: если мне удастся вылечить его от детских болезней.
- Детских болезней?
