– Нет. В особенности тогда, когда они появляются в таком количестве. Десяток или даже сотня строений – не такая уж большая плата за то, чтобы продолжалось существование нашего народа. Так повелось с очень давних времен. Беда в другом – в наши дни численность «подземных» стремительно растет, а промежутки между их нашествиями становятся все более короткими. Сегодняшний бой оказался удачным, потому что было сухо. А когда льет дождь и пламя с трудом находит себе поживу, нам приходится туго. Воинам приходится отбиваться от чудищ только мечами и копьями. Вы сразились с одним из них, и знаете, с какой яростью и упорством они нападают на людей. Год назад уку пача обрушились на нас в сезон дождей. В тот день каждый третий из наших лучших воинов отправился к Виракоче – создателю всего и повелителю смерти. Погребальные костры горели три дня подряд…
Юпан с горечью умолк.
– Давайте дождемся результатов моих исследований, – произнес Гумбольдт. – Возможно, существует средство, которое поможет вам избавиться от «подземных» раз и навсегда.
Гондола остановилась. Машинист открыл дверцы и позволил им выйти.
Перед путешественниками простиралась галерея, ведущая к зданиям, имеющим форму продолговатых цилиндров, поставленных на торец. Оскар, по обыкновению, плелся в хвосте, время от времени бросая взгляды через гранитный парапет.
Открывавшаяся перед ним панорама ущелья захватывала дух. Оказывается, они добрались до самой высокой точки города. Сады, поля и плантации выглядели отсюда крохотными клетками на шахматной доске, а мосты, площади и храмы казались детскими игрушками. Вокруг не было ни души – должно быть, здесь находилась запретная для горожан зона, куда имели доступ лишь немногие.
– Что это за пластины? – спросила Шарлотта, запрокидывая голову. Прямо над их головами тянулся каменный козырек, представлявший собой естественную защиту от камнепадов и одновременно служащий опорой для прозрачных голубоватых поверхностей.
– Солнечные коллекторы, – ответил Гумбольдт. – Пластины, изготовленные, скорее всего, из чистого кремния, при помощи которых можно превращать солнечный свет в электричество. Точно такие же, как на «Хуракане», только в тысячу раз больше.
Приблизившись к первому зданию, Юпан потянул за шнур, свисавший рядом со входом. Раздался мелодичный звон колокольчика. Оскар прислушался. К двери приближались быстрые шаги – и вот она отворилась.
В проеме возник невысокий мужчина в странном головном уборе, замшевом жилете и таких же туфлях и смерил чужаков, прибывших вместе с верховным жрецом, недоверчивым взглядом. Из глубины здания тянуло какими-то реактивами, слышались шипение и клокотание, словно там работала мощная паровая машина, выбивались клубы бурого дыма.
Впрочем, тому, кто им отпер, это, как казалось, совершенно не мешало – он не обращал внимания на такие мелочи. При виде жреца он сдержанно поклонился и сложил руки в приветственном жесте. Затем оба обменялись несколькими словами, и Юпан повернулся к гостям:
– Перед вами Хуаскар, наш главный алхимик, человек ученый и почтенный. Я спросил его, будет ли вам позволено войти в его лабораторию, но он согласен впустить туда только одного из вас. И то лишь при условии, что тот будет во всем следовать его указаниям.
– Только одного? – с сожалением спросил Оскар. – Но почему?
– Из соображений безопасности. Любая неосторожность в этом здании может обернуться непоправимыми бедами для всего Кси’мала.
– Я готов. – Гумбольдт отвесил поклон алхимику. – Скажите ему, что он может полностью положиться на меня.
Юпан перевел.
Человек в странном головном уборе кивнул и торопливо произнес:
– Алличу ама питайчу!
– Что он сказал? – спросила Элиза.
– Он говорит, что здесь категорически запрещено пользоваться огнем. Кроме того, необходимо надеть специальную одежду. Тут повсюду опасные вещества. Вам придется переодеться.
– Не возражаю, – откликнулся Гумбольдт. – Но надо поторопиться – мы не должны терять ни минуты!
С этими словами он, опередив жреца и алхимика, переступил порог и исчез в недрах лаборатории.
– А что же нам теперь делать? – спросил Оскар.
– Остается только ждать, – ответила Шарлотта. – По другую сторону этого здания я видела каменные ступени, там можно присесть. Небольшая передышка нам совсем не помешает.
– Не самое лучшее время для солнечных ванн, – проворчал Оскар. – Я жутко голоден. Со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни крошки. Неплохо бы где-нибудь раздобыть перекусить.
– Отличная идея, – поддержал его Босуэлл. – Да только как нам объясниться с индейцами?
– Я попробую, – сказала Шарлотта, бросив взгляд на сопровождавших их стражников. – Я, конечно, не лингафон, но чтобы попросить поесть, моих знаний кечуа вполне хватит.
– Раз уж ты берешься за это, – сказала Элиза, – попроси заодно чего-нибудь попить. Я просто умираю от жажды.
Шарлотта тотчас направилась к одному из воинов – крепкому молодому индейцу со смуглым лицом, черной, как смоль, косой и живыми глазами. С трудом подыскивая слова, девушка спросила:
– Канчу ималлапас микчунапак?
Лицо воина, поначалу недоверчивое, просветлело.
