– Неудачники, – шепчет Лукас. – Магия мертва. Смиритесь. С этим. Уже.
Урсула улыбается:
– Есть множество способов освежевать кота, Лукас. – Она выдёргивает волос с его головы и прячет себе в декольте. Лукас бледнеет. – Осторожнее, а то попадёшь в мой список непослушных детей.
– Ведьма ненормальная, – тихо бормочет Лукас, так, чтобы слышали только мы.
– Ты будишь во мне первобытную жажду насилия, Лукас, – говорю я.
Он смотрит на меня так, словно замечает моё присутствие впервые с начала урока, хотя сидит напротив уже добрых двадцать минут.
– Разве ты не полицейский? – спрашивает он.
– Ага, – поддакивает Кэти. – Разве ты не должна защищать простых граждан?
– Я ещё стажёр, а это значит, я могу делать что хочу. – Хоть я и говорю так, но это неправда. Если я действительно ввяжусь в драку, моя стажировка стремительно закончится.
– Так, ладно, – говорит Яго. – Мэри Элизабет, Лукас и друзья, я хочу вам напомнить, что здесь нейтральная территория, где мы рассматриваем все точки зрения. По крайней мере, мы к этому стремимся, анализируя нашу богатую и сложную историю. Какие ошибки были допущены и как можно избежать их в будущем?.. Хм, то есть сейчас. – Он откашливается. – Мы все можем согласиться, что Магический Марш прошёл не так, как планировалось; однако его суть, первоначальный замысел, была ответом на сложившуюся ситуацию.
– Как? – говорит Лукас. – Как кучка придурков, крадущих телевизоры, может кому-то чем-то помочь?
– Это было потом, – возражает Урсула. – Когда город начал пускать слезоточивый газ. И они вломились в один из крупных государственных магазинов. Это была политическая акция. Никто этого не планировал. Моя мама была там. Она сказала, что на демонстрации творился хаос и люди просто начали впадать в панику.
Лукас не боится Урсулы. Ему ничего от неё не нужно, и у него больше денег, чем у кого-либо другого.
– Задумка, – говорит мистер Яго, повышая голос, чтобы перекричать бегущие по классу шепотки, – и причины марша были довольно простыми. Даже после Великой Смерти продолжили рождаться дети с метками Наследия. Для жителей Шрама это было чрезвычайно важно. Они считали это знаком того, что в их детях живёт магическое наследие и что, возможно, есть шанс на возвращение магии. Жители Шрама были брошены на произвол судьбы, и там, где когда-то было процветающее сообщество, остались только закрытые витрины магазинов. Остальное вы сами знаете. Предполагалось, что у существования Наследников есть какая-то особая причина. Предыдущее поколение верило, что между Наследием и магией существует связь, и это дало им надежду. Наследники существуют и по сей день, однако цель их существования в мире без магии остаётся загадкой.
– Им просто нужно что-то, что вдохнёт в них силу, – говорю я то, что множество раз слышала от тётушки Джии и натуралистов, прикрывая ладонью чёрную метку Наследия на своём запястье. Класс затихает, и я понимаю, что мне стоило держать эту мысль при себе, потому что все пялятся на меня, словно ожидая, что я скажу что-то ещё. – Если у нас до сих пор есть метки Наследия, то и потенциал к магии тоже должен быть. Просто ему нужно что-то вроде... искры. – Я вспоминаю голубой свет.
– Ты просто отчаялась, – говорит Кэти. – Если бы всё было так, мы бы уже увидели доказательства.
– Вполне возможно, вся история с магией была просто мистификацией, – добавляет Лукас.
– Лукас, – говорю я, – быть идиотом – это твой личный выбор, но ты оскорбляешь людей в этом классе, чьи семьи многим пожертвовали в борьбе за выживание после смерти магии.
– Ладно, ладно, – говорит Яго. – Нейтральная территория, нейтральная территория. Мне нравится сократический диалог, но давайте не будем переходить границы.
– Мне кажется, мистер Яго имел в виду, что твоя потребность спорить со мной происходит из влечения и сексуального напряжения. – Лукас вытягивает ноги и зевает.
– Эм, нет, нет. Я говорил не об этом, – возражает мистер Яго.
Лукас наклоняется ко мне:
– И я мог бы подумать о том, чтобы помочь тебе снять это напряжение, если бы не эта уродливая родинка и ровное место вместо груди.
– Ну всё, придурок! – Урсула вскакивает на ноги. – Выйдем один на один. Давай посмотрим, какой ты на самом деле слизняк.
– В этом нет необходимости. – Голос, который доносится от входной двери, грубый и рычащий, и мы все застываем, глядя на стоящую там невозможную фигуру. – Боюсь, Лукас нужен в другом месте.
Лукас бледнеет, с его лица пропадает всякое выражение.
