Фалько ковылял вниз по большой лестнице летнего дворца. Всё Утро у него прошло в ожидании Лючиано и, как он надеялся, Джорджии. Но они не пришли. Дворец был пустынен и тих. Решимость Фалько пошла вдруг на убыль. Легко и просто вести в обществе двух Странников дерзкие речи о новой жизни в мире Джорджии, но что, если его план не сработает? Талисман может и не перенести его в другой мир. Что, если он застрянет где-то между мирами? Полужизнь, которую он ведет здесь, все-таки лучше, чем вообще никакой жизни, К своему здешнему существованию он, по крайней мере, как-то приспособился.
Если же всё сработает, то — Фалько это знал — как же его будет не хватать всей семье, а больше всего — Гаэтано и отцу. С тех пор, как Фалько услышал о намерении герцога сделать его — без всякого к тому призвания — служителем церкви, он понял, что для отца он стал теперь совсем иным, чем другие сыновья. «Я не разочарую его, — поклялся самому себе Фалько. — Лучше уж навсегда уйти отсюда».
Фалько глянул вниз, прикидывая, сколько ступеней ему еще осталось, а затем оглянулся, чтобы оценить, сколько их он уже преодолел. Уголком глаза он заметил синий плащ, мгновенно скрывшийся за одной из колонн. Он и до этого несколько раз попадался Фалько на глаза. В доме был еще кто-то, помимо самого Фалько и слуг.
В это мгновение зазвенел колокольчик у входной двери, и слуга ввел Лючиано. Фалько обрадовался, увидев его — пусть даже он и на этот раз пришел один.
Молодой Странник, перепрыгивая через ступеньки, взбежал по лестнице и остановился перед Фалько еще прежде, чем тот успел опомниться.
— Прости, но я только сейчас смог освободиться, — сказал Лючиано. — Всё утро провел в городе по другому делу. Нам надо поговорить где-нибудь наедине.
В четверг Джорджия осторожно сняла лошадку с подоконника и внимательно осмотрела ее. Всё выглядело как нельзя лучше. Завернув фигурку, Джорджия спрятала ее в карман. Сегодня она заберет ее с собою в школу, а ночью увидит, сможет ли починенная лошадка перенести ее в Ремору.
Алиса была уже в классе. Лицо девочки вспыхнуло от радости, когда она увидела, что с Джорджией всё вроде бы в полном порядке. Джорджия и впрямь Чувствовала себя намного лучше, чем даже сама ожидала. Накануне она боялась, что свалившиеся на нее заботы и тревоги вообще не дадут ей уснуть, но выспалась она хорошо и сейчас ощущала себя здоровее и крепче, чем всё последнее время.
— Поедешь в Девон? — шепнула ей Алиса во время переклички. — Моя мама вчера говорила об этом с твоей.
Джорджия кивнула.
— Еще бы. Это же просто здорово будет. Разрешишь мне покататься на твоей лошади?
— Конечно, — ответила Алиса. — По очереди будем.
— Алиса, а ты умеешь на неоседланной лошади ездить? — шепотом спросила Джорджия.
Алиса успела только лишь кивнуть, прежде чем миссис Йейтс выгнала обеих из класса за болтовню.
Лючиано изумленно оглядел громадный бальный зал. В дальнем конце были сложены прикрытые полотном музыкальные инструменты, а сотни зеркал отражали две стоявшие посреди зала мальчишеские фигурки. Нельзя сказать, что подобное зрелище произвело на Лючиано приятное впечатление.
— А здесь нигде нет… ну, комнаты поменьше? — спросил Лючиано.
— Всё в порядке, — ответил Фалько. — Сюда кто-нибудь заходит, только когда собирается вся семья. — Он заковылял дальше.
— Вот здесь, в оконной нише, нам будет удобнее всего, — Добавил он, обернувшись к своему гостю.
Лючиано почувствовал прилив сострадания к одинокому мальчику, царством которого стало это огромное унылое здание. Они сели, скрытые призрачными силуэтами арфы и клавикордов, а затем негромко заговорили о Джорджии и о том, как Фалько собирается осуществить свой побег в другой мир.
— Я думаю, — сказал Лючиано, — что тебе надо будет совершить пробный рейс.
— Как это? — спросил Фалько.
— Ну, что-то вроде тренировочного заезда перед скачками, — объяснил Лючиано. — Нужно, чтобы Джорджия принесла тебе талисман, а ты попробовал отправиться вместе с нею, когда она будет возвращаться к себе. В ее мире тогда будет утро, и ты сможешь увидеть, нравится ли он тебе. Не думаю, что такое важное решение стоит принимать, не разобравшись, к чему оно приведет, там ведь всё совсем не такое, как вот это. — Он широким жестом руки показал на пустой бальный зал.
— Я и хочу, чтобы всё было совсем не таким, — ответил Фалько. — Я сделаю это. Когда, как ты думаешь, вернется Джорджия?
А вот об этом и сам Лючиано не имел ни малейшего понятия. И в первый раз за всё время он начал беспокоиться о Джорджии.
Гаэтано был в слишком большом смятении чувств, чтобы наслаждаться своим пребыванием в Беллеции. Вне всяких сомнений, город был удивительно красив. Как ни любил Гаэтано свою родную Джилью, он должен был признать, что Беллеция не менее прекрасна. Регент попросил своих старших братьев, Эгидио и Фьорентино, показать Гаэтано город, и они проводили целые дни, катая молодого ди Кимичи по каналам и развлекая его забавными историями из тех времен, когда оба брата были мандольерами.
