115 ПСРЛ. Т. I. Стб. 374. — В Никоновской летописи старшие города называют владимирцев «наши смерди». (Там же. Т. X. М., 1885. С. 2). В унисон с ней говорит и владимирский летописец: «Новый люди мезинии» (Там же. Т. I. Стб. 378). Зачарованные яркой летописной терминологией, историки писали о зависимом от князя, призванном им населении Владимира — смердах, или обельных холопах (Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С. 50), и о пленниках Владимира Мономаха — первых «насельниках» Владимира (Горемыкина В. И. К проблеме истории докапиталистических обществ (на материалах Древней Руси). Минск, 19701 С. 49). В свое время еще А. Н. Насонов отметил, что «новые» люди владимирские, судя по смыслу летописного сообщения, являются новыми в их самостоятельном бытии (Насонов А. Н. Князь и город в Ростово-Суздальской земле // Века. Пг., 1924 / Под ред. М. Д. Приселкова, А. И. Заозерского). С. 14–15).
116 ПСРЛ. Т. I. Стб. 374.
117 Там же. Стб. 375.
118 Там же.
119 Это показывает, насколько не прав был С. М. Соловьев, когда писал об отсутствии вечевых традиций в «Новых» городах, которые он связывал с княжеской властью (Соловьев С. М. Об отношении Новгорода к, великим князьям. М., 1846. С. 16–18).
120 Сергеевич В. И. Русские юридические древности… Т. 2. С. 25. — «Где находился в это время князь Ярополк и как относился он к народным собраниям владимирцев, которые, конечно, не могли оставаться для него тайной — об этом летописец не сообщает ни слова», — писал В. И. Сергеевич (Там же). Ярополк, конечно, знал о вечевых собраниях и сделал самое разумное в тех условиях: просто сбежал из города. Летописец, прославляя владимирцев, отмечает, что они «ни убояшяся князя два имуше в волости ей, а боляр их прешение ни во что же вмениша семь бо недель без князя будуще в граде» (ПСРЛ. Т. XXV, С. 86).
121 ПСРЛ. Т. I. Стб. 377.
122 М. Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что к потере «старейшинства» вело и то, что в «пригороде возникала религиозная святыня, превосходившая своим значением святыню старшего города» (Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Вып. I. Киев, 1886. С. 9). Можно согласиться с наблюдением ученого, внеся лишь существенное изменение: потеря старейшинства старыми центрами приводила к тому, что возрастало значение религиозных святынь новых центров.
123 Там же. Стб. 378–379.
124 Там же. Стб. 379.
125 Там же. Т. I. Стб. 380.
126 Там же.
127 Там же. Стб. 380–381.
128 Там же. Стб. 381, — Исследователь Ростово-Суздальского летописания Ю. А. Лимонов совершенно правильно отвергает точку зрения на эти события как на борьбу горожан против ростовских феодалов, но считает, что здесь боролись различные группировки феодалов (Лимонов Ю. А. Летописание Владимиро-Суздальской Руси. С. 84). Ю. А. Лимонов пишет о том, что ростовские бояре — старшая дружина, владимирцы — младшая. Но ведь старейшая дружина — ростовцы и бояре. Этих ростовцев Ю. А. Лимонов почему-то не замечает.
129 ПСРЛ. Т. XXV. С. 88.
130 А. Н. Насонов считал, что текст летописи (1175–1177 гг.) — часть владимирского свода, составленного при Всеволоде после 1185 г. Позднейшая редакция этого свода представлена в Переяславской, Радзивилловской и Академической летописях. Эта редакция под 1175 г. добавила к ростовцам суздальцев. Но и в своде 1185 г. «суждальцы» после слова ростовцы — добавление к первоначальному тексту (Насонов А. Н. Князь и город… С. 21). Значит, «Суздаль, как город, играл в борьбе пассивную роль… главным противником Владимира являлся старый Ростов, где жила идея единства волости» (Там же. С. 21). О следах переработки в тексте Лаврентьевской летописи, о добавлении Суздаля писал и А. Е. Пресняков (Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства… С. 31).
131 ПСРЛ. Т. I. Стб. 383.
132 Там же.
133 Там же. Т. XXV. С. 88.
134 Там же. Т. I. Стб. 385.
135 В историографии наблюдалась тенденция преувеличивать роль купцов в общественной жизни. В. О. Ключевский ставил во главе общества наряду со служилой аристократией также аристократию торговую (Ключевский В. О. Соч. Т. I. Ч. I. М., 1956. С. 327, 328). А. Н. Насонов отводил купечеству, наиболее деятельному и самостоятельному «классу» северо-восточного края, первенствующую роль. (Насонов А. Н. Князь и город… С. 14–15, 22, 27). Однако в новейшей историографии установлено, что купеческие организации носили характер торговых предприятий, не имевших политического значения, ибо они не участвовали непосредственно в управлении городом-землей (Алексеев Ю. Г. «Черные люди» Новгорода и Пскова // Исторические записки. 103. М., 1979. С. 245–246). Прав был Н. Н. Воронин, который отмечал, что «мятеж велик» был не столько боярско-купеческим, сколько массовым восстанием горожан — «людья» (Воронин Н. Н. К характеристике владимирского летописания 1156–1177 гг. // Летописи и хроники 1976 / Отв. ред. Б. А. Рыбаков. М., 1976. С. 30–31).
136 ПСРЛ. Т. I. Стб. 385.
137 Там же.
