Я стал обнимать теплую Наталью и прижимать к себе. Вспомнился паучок, с великой жадностью обнимавший кусочек сырого мяса. Изголодался я, наверное!
– Ты как из другого города приехал и соскучился!
Я стал вспоминать, как давно выезжал из столицы. Открытие удивило. Как только я начал творить лавровые листья на голове моих клиентов, так и не выезжал. Не зря появился паучок в моей квартире. Зарос я в своей парикмахерской.
– Хочешь?
Наталья придвинула ко мне тарелочку с чем-то мучным.
– Я слежу за талией, – пошутил я.
– Ты в порядке, Лавр! Для своих лет ты стройный и красивый мужчина. Как парень!
Мои глаза разглядывали глаза Натальи не просто так, мне хотелось в них смотреть, они затягивали.
– Ну тебя!
Женщина стала допивать чай. Старательно это делала, чтобы скрыть от мужчины удовольствие, доставленное его вниманием. И вместе с горячей жидкостью по телу растекается женская истома. Сладкая-сладкая! Липкая-липкая! Как от нее теперь избавиться?
«Буду теперь весь день ходить с этим ощущением», – злилась про себя женщина, и истома стала затихать в ней.
– Слава богу! – произнесла женщина.
– Ты это к чему?
– Допила, слава богу.
– Ты завтракала через силу?
– В такое-то утро в рот ничего не лезет.
– А мне кажется, замечательное утро, и ты тому причиной.
– Я? Что с тобой?
– Я и сам не знаю, но мне хорошо с тобой.
Женщина стала отпихивать мужчину, то есть меня.
– Ненормальный!
– Значит, чтобы себя прекрасно чувствовать, надо быть ненормальным?
Мы примолкли. Я думал над сказанным, она раздумывала над моими словами.
– Ты зачем пришел? Ничего не заказываешь.
– Чтобы перевести тебя через дорогу, – ответил я, продолжая размышлять.
Машинально прочитал цифры на счете, достал деньги и отдал подошедшему официанту. Сдача осталась лежать на столе. Поднял глаза на стоящую уже Наталью. Передо мной – счастливый человек, в блестящие глаза которого мне снова хотелось смотреть.
На улице я взял ее за руку и повел на переход.
– Как школьницу… – засмеялась Наталья.
И действительно, я ощущал себя пионервожатым и со всей серьезностью относился к своим обязанностям. Да и рядом со мной вместо Натальи семенила сейчас школьница, готовая нашкодить в любую минуту.
– Вчера перед сном думала о той несчастной, что сотворила над собой такое.
– Иди быстрее и не болтай!
– Что это было с ней и Гордеем? Что ты не отвечаешь?
– Сначала перейдем дорогу.
Господи! Как тяжело быть женщиной! Тут во все глаза смотришь, а уверенности в том, что тебя не собьют, нет никогда. Заглядывает на дороге мне в лицо, как в собственную тарелку с чем-то вкусным, а по сторонам смотреть даже и не думает. Ты посмотри на нее! Свободной рукой поправляет шапочку. Нагибается к земле.
– Что ты делаешь?!
– Резинка для волос упала. Испачкалась… – Хлоп-хлоп мне по рукаву. Еще и разглядывает, не осталось ли на ней снега. Я старательно волоку ее по дороге. Вот уже и край, можно отпустить ее руку. Сразу же эти руки начинают копаться в собственной сумке. Она готова залезть в нее с головой.
– Ты до парикмахерской потерпеть не могла?! Что ты ищешь?
– Сухую резинку.
– Она зачем тебе на тротуаре и дороге?!
Наталья перестала рыться в сумке, и мне снова захотелось взять ее руку. Наталья присмирела и побрела рядышком. Оказывается, так просто взять за руку, и вот уже никто не мельтешит у тебя перед лицом, не делает всяких там па, словно перед зеркалом, и не искрит остроумием. Мирно и без сутолоки мы дошли до парикмахерской.
– Наташ! Почему ты одна?
– Я?! Одна?! С чего ты взял?
Куда-то исчезла школьница, передо мной стояла обыденная и расфуфыренная Наталья. Горько стало на душе и во рту одновременно. Я сглотнул.
– Что за гадость тебе в кафе подавали?
– Чай. Обычный чай. Сорт не знаю.
– Больше его не заказывай.
Я обошел Наталью, стал подниматься по ступеням своей парикмахерской. Собственная недвижимость в Москве – это вам не спортивный велосипед в общественном коридоре. Одна ступенька – и я Лавр, вторая ступенька – и я чувствую лавровый венок на голове. Я мастер, и я иду творить! И попираю ногами свою собственность! Такие перевоплощения со мной происходят каждое утро. Можно только представить, что ощущает президент, подъезжая к Кремлю. Да… Тяжело человеку!
– Привет, Наталья! – приветствует Гордей мою помощницу.
– Завтракал?
– Ага. Даже паука накормил.
Я заволновался:
– Что ты ему дал?
– Кусочек креветки.
– Морепродукт! Он никогда его не ел! Опухнет и умрет…
– Ты думаешь? – опечалился Гордей. – Могу сходить и забрать его. Времени совсем немного прошло.
– Паутину не порви.
Гордей, на ходу застегивая пуговицы куртки, ринулся из парикмахерской.
Я закончил укладку на голове поп-звезды, когда Гордей вернулся. Тихонько проскользнул на свое место и затих.
– Завтра в это же время?
– Да. Наталья, запиши на завтра.
– Что за медведь? – звезда повела глазом в сторону Гордея.
– Это он так себя подает… На самом деле он стройный и накачанный.
– Я это и имел в виду, – ответила звезда. – Отпадная внешность! Могу предложить ему место в моем эскорте на сцене. Ему и делать ничего не придется. Просто красиво стоять.
– Не может он просто… Любит сложности.
– Да-а-а?! Например?
