Под светом одноглазой машины молодые люди перебежали дорогу, заскочили в свою. Она рванула прямо с места, зло завизжали колеса по асфальтовому покрытию дороги.
Рядом с бомжем остановилась автомашина, ехавшая в одном направлении с ним. Человек подошел к лежащему на дороге бомжу. Присел, втянул в себя воздух.
– Ух ты! Духмяный какой! Убили или как?
Бомж думать мог, а говорить мешала боль во всем теле. Поняв, что этот человек бить не будет, он пошевелил рукой.
– Встать можете?
Не дождавшись ответа, человек стал поднимать бомжа.
Тот старался, как мог, помогать ему. Потом они шли к машине. Шли мучительно долго и мучительно больно. Машина оказалась «копейкой» с заклеенными липкой лентой трещинами на смотровом стекле.
– Куда путь держим? – мягко спросил хозяин «копейки» и, не дождавшись ответа, завел со второго раза машину. Бомж почувствовал под собой движение. Сначала беззвучно пошевелил губами, а потом прохрипел название пункта своего назначения.
– Питомник для бездомных животных? – Человек за рулем удивился, огорчился, покачал головой. – Мне туда же. Только зря вы так о людях думаете. Каждая больница в городе вас приняла бы дней на десять и, поверьте, повод и диагноз нашелся бы. Вы можете этим пользоваться два раза за зиму. Вас там помыли бы, постригли, одели. Поддержали вас лекарственными препаратами.
Человек за рулем не ждал продолжения разговора.
– Сейчас уже и приедем. Чем смогу, я вам помогу. Потерпите. И бомж терпел.
Хорошо ему стало, и голос у человека за рулем был хорошим и каким-то родным. Перестало болеть тело. Нигде-нигде не болело! Сладостное тепло растеклось по всему организму, его охватила истома, нега какая-то. Человеку стало удобно, комфортно. Он почувствовал сытость в желудке, запах свежезаваренного чая с мятой. Свежая рубашка приятно холодила спину, ноги его стали легкими и гибкими. Он сидел в домашних тапках у себя на кухне. Из приоткрытой форточки шел свежий воздух, и его было так много, что и сердце его, и легкие дышали глубоко и ровно. Напротив него сидел сын и со смехом в голосе рассказывал ему, что жена его просит купить панно, вырезанное на цельной доске в виде раскидистого дуба. Рама у панно желудями выложена. На кухонной стене, говорит, хорошо смотреться будет. Великое счастье, великий покой посетили душу человека. Он наполняется и тем и другим до самых краев. Уже и некуда! Человек широко распахивает глаза. Перед ним силуэт и затылок сына, и узкая полоска света фары с его стороны золотом стелет ему дорогу во что-то новое и неизведанное, но такое долгожданное. Слава тебе, Господи!
…Чайник щелкнул, чем оповестил людей за столом о своей готовности наполнить их чашки кипятком. Хозяйка заварила чай с мятой, хозяин нарезал белый батон и докторскую колбасу по ГОСТу. Заходит девочка. В руках у нее котенок. Девочка подбородком гладит по голове и ушам котенка. Тот прижимает уши и разглядывает новую обстановку вокруг себя.
– Бабушка сказала, что мой дедушка всех котов называл Емелями. Пусть и наш котик будет Емелей.
– Смешное имя, – соглашается с ней отец.
– Он у нас навсегда? – спрашивает девочка.
– Навсегда. Отпусти его и помой руки. Нам надо завтракать.
Девочка чинно усаживается за стол.
Котенок жмется к ней. Он еще слабый после «чумки». Мать и отец с любовью смотрят на дочь.
– Пусть сидит со мной, – просит дочка.
Отец соглашается.
Котенок видит форточку. Это ему знакомо. Из нее поступает свежий воздух и размешивает чайные и мятные запахи по кухне. У него нигде не болит. Только слабость. Напротив форточки, на стене висит красного дерева панно. Раскидистый дуб и желуди в его корнях. Дом вчера терпел звуки дрели и получил еще одно отверстие в себе.
Бомжа в подвале нет неделю. У стены дома тоже нет. Женщины из аптеки и магазина спросили друг у друга о нем и забыли. Тот, кто прочтет сказку о бомже, значит, помянет.
Нога у женщины занемела. Пришлось с трудом ее разогнуть и опустить на пол. Белый носочек, растянутый от бесконечных стирок, собрался в гармошку на щиколотке. Обладательница изношенных носков сморщила лицо, пережидая ноющее игольчатое покалывание в ноге.
– Что за манера носить то, что впору выбросить.
Голос говорившего с ней человека был ровным и скучным. Даже воздух не колыхнулся от его, казалось бы, возмущения. Он, как и Она, сидел в кресле. Хорошее кресло. Дорогое. Кожаное. В виде глубокого блюдца, лежащего на плетеном постаменте под углом сорок пять градусов. Сколько Она его просила у него! Как малое дите! Достала в конце концов, и Он купил. Только купил два, чем очень ее удивил. Из этого Она сделала поспешные выводы: раз купил два, значит, строит планы на светлое будущее с ней. Это ли не радость, это ли не стимул в их общении!
