— Так. По-простому не получилось, — вздохнула Нинель. — Ладно, пошли по длинному пути. Химический анализ солей, конкрементов и внутренней выстилки почечных канальцев говорит о том, что жертвы, скорее всего, употребляли воду из одного источника, а также ели пищу, приготовленную на этой же воде. Причём вода не из центральной системы — это, скорее всего, родник или глубокий колодец. И вода бралась без применения фильтров.
— Это уже кое-что! Нинель Павловна, я вам уже в любви признавался? — спросил Визгликов.
— Да не дай бог, — Нинель вздохнула. — Я пока не уверена, но, может быть, мы сможем понять состав воды и выяснить хотя бы район. Вряд ли они где-то далеко обитали.
Лисицына долго маялась ожиданием в кабинете заведующего отделением больницы, куда доставили её маленькую тёзку. Суровый седовласый мужчина сказал, что вернётся через двадцать минут, но пунктуальность явно не была его главным качеством. А Анне Михайловне просто необходимо было переговорить с ним, потому что сейчас она не представляла, как допрашивать такого ценного свидетеля, как Аня Нефёдова. Девочка была в шоке, запугана и, как сказали врачи, с тех пор как попала в больницу, не произнесла ни звука. Сложно было представить, что ребёнок пережил за то время, пока Веселова таскала её за собой, и потом ещё это чудовищное самоубийство на глазах у подростка. Не каждый взрослый выдержит такое испытание, что говорить о ребёнке. Но Аня обладала информацией, которая могла дать хоть какую-то ниточку.
— Слушаю вас, — дверь в кабинет стремительно распахнулась, и заведующий отделением прошёл к своему столу.
— Я насчёт Ани Нефёдовой, — проговорила Лисицына.
— Ну я так-то понял, — врач снял очки, двумя руками почесал длинные отросшие брови. — Анна Михайловна, если вас в жаркий день неожиданно облить ведром ледяной воды, как вы себя будете чувствовать?
Лисицына воззрилась на доктора и несколько секунд молчала.
— Не совсем вас понимаю.
— Когда разгорячённое тело обливают ледяной водой, человек невольно задыхается, а в голове каша. Вот такой пример привёл нам старенький преподаватель в мою студенческую бытность. И, пожалуй, это самое простое объяснение того, в каком состоянии сейчас находится девочка. Её мир сломался, и она не то что испугана или в ужасе, она просто ничего не понимает, — он вздохнул. — Поэтому если вы что-то хотите от неё добиться, то это практически бесполезно и, что самое важное, губительно для её психического здоровья, — доктор встал со своего стула. — Я понимаю всю ценность так называемых горячих следов, но Аня сейчас вам не помощник. У неё, кстати, родные есть?
— Да, бабушка. Очень пожилая женщина и живёт в другом городе.
— Вот если вы хотите помочь девочке, то срочно везите сюда эту пожилую женщину. Посадим, пусть о внучке неотлучно заботится. У меня нет такого количества персонала, а она, как одна остаётся, начинает биться в тихой истерике, — заведующий всплеснул руками. — А вы говорите, допрос. Разрешите откланяться, мне пора.
Мужчина прошёл к двери, открыл её, давая понять, что аудиенция закончена. Лисицына вышла в коридор, несколько секунд подумала и набрала номер сына.
— Кирилл, нужно ехать за Аниной бабушкой. Ты же был у неё и телефон знаешь. Ну и отлично, давай без проволочек, прямо сейчас собирайся, постарайтесь завтра приехать обратно.
Глафира, войдя в кабинет Петра, покривилась, провела взглядом по книжным полкам и мысленно пожелала Визгликову какой-нибудь небесной кары.
— Лидия, а где ваш муж мог документы держать? — спросила она у хозяйки.
— Ваш старший уже интересовался, — вздохнула женщина. — Я не знаю, я не спрашивала у него. Ищите, — она развела руками, — я ж не против, я в этом всё равно ничего не понимаю. Хотя у меня такое впечатление, что вы просто создаёте видимость работы, а не ищите моего Петю.
Казаков, возившийся возле стола и подбирающий отмычку для замков, покачал головой и посмотрел на Лиду:
— Вы не против, я у вас отпечатки возьму.
— Зачем? — изумилась женщина.
— Ну как зачем? Чтобы сразу исключить их. Мало ли, вы документы трогали или книги. Зачем нам лишний раз искать.
— Ой, да делайте вы что хотите. Я пошла работать, — раздражённо проговорила женщина и удалилась.
— А зачем вам её отпечатки? — тихо проговорила Глаша.
— Это очень действенный способ избавиться от лишних людей в комнате. Дактилоскопия зачастую сильно пугает, я, правда, не знаю почему, — слегка улыбнулся Казаков. — Хитрые здесь замки, сразу и не подберёшься, чтобы не испортить.
— Ладно, в первую очередь нам нужно документы на склеп найти, я так понимаю, — Глаша открыла нижние дверцы в шкафчике и вытянула оттуда объёмную коробку с бумагами. — Я, наверное, здесь жить останусь, тут просто кипа документов.
Погрузившись в перебор разнообразных свидетельств, грамот, выписок и прочих составляющих бумажной волокиты, Глаша вдруг вздрогнула от довольного вскрика криминалиста:
— Есть. Открыл.
Глафира встала, подошла к ящикам и увидела, что все они пусты, кроме одного, в котором сиротливо лежал небольшой ключ без каких-либо опознавательных пояснений.
