— Да, видел, поэтому и звоню. Меня дежурный к вам перенаправил.
— Адрес срочно, — он отвлёкся от разговора и крикнул: — Скорую вызывайте.
Выбежав из кабинета, Кирилл на полной скорости нёсся к лифтам, наговаривая Лисицыной по дороге сообщение. Мужчина прыгнул в машину, взревел мотором и понёсся по указанному адресу. Протолкнувшись в незначительной пробке на выезде из города, Кирилл вскоре подлетел к месту, где скопилось несколько полицейских машин и скорая помощь, а перед ними прямо на земле сидела пьяная в дым девушка, орала песни и жеманно отталкивала полицейских, когда те хотели её поднять.
— Это что, и правда Польская, на которую сегодня ориентировка пришла? — удивлённо спросил звонивший постовой у Кирилла.
— Нет, — упавшим голосом сказал мужчина. — Это не она. И мужчина с ней не Лопатин.
У Кирилла зазвонил телефон, и с этого момента нашлось ещё пять Глафир Польских в разных районах города. Причём теперь такие находки сопровождались приездом журналистов, вызванных кем-то неизвестным, и почти сразу в соцсети отправлялись разгромные статьи о работе правоохранительных органов.
В мокром лесу утро бродило призраком рассвета, где-то вдалеке засыпал ночной шторм, изредка порыкивая громовыми раскатами, здесь же просыпались птицы и, чирикая, начинали первую распевку. Девушка, сидящая за рулём, открыла глаза, поморщилась, оглядела забитый комарами, проникшими через приоткрытое окно, салон и почесала искусанную шею. Она покосилась на соседнее пустое сиденье, затем взгляд её упал на торпеду, и Глаша потянула лежащий там лист бумаги.
«Ты молодец! Ты меня удивила! Поэтому тебе достаётся суперприз в виде этой новенькой машины. И даже не вздумай отказываться от подарка, а если я увижу, что ты на ней не ездишь, то мне придётся тебя наказать. Вечно твой друг».
У Глаши задрожали руки, воспоминания выползли из тёмных уголков забитого беспамятством сознания, девушка резко развернулась назад и увидела, что Лопатин лежит на сиденье. Лицо его было почти восковым, из губ вылетали редкие вздохи, и было понятно, что совсем скоро он перестанет дышать. Глафира оглядела чащу леса, в которой стояла машина, увидела сбитые ветки и поняла, что приехали они именно оттуда.
Машина взревела мотором, распугала нежившихся в первых лучиках солнца птиц и ломанулась на выезд. Глаша неслась по всем ухабам, не разбирая дороги и выискивая колею следов, и когда между деревьями показалась серая полоса влажной грунтовки и указатель, девушка прокричала:
— Андрей Матвеевич, вы только держитесь. Я поняла, где мы, здесь больница есть неподалёку.
Глаша вылетела на ровную шоссейную дорогу, выжала из мощного двигателя внедорожника все возможные лошадиные силы и, петляя между машинами, полетела по стрелке указателя к городу. Глафира летела, не отвлекаясь на пугающие сирены несущихся за ней экипажей ДПС, она выломала закрытые задние ворота районной больницы и завизжала тормозами возле приёмного покоя, громко при этом сигналя.
Сонная клиника вмиг проснулась, к машине прибежал заспанный охранник, вывалился медперсонал, из окруживших внедорожник автомобилей дорожной полиции высыпали вооружённые люди, а Глафира, открыв дверь, голосила:
— Носилки, носилки, врача! Он умирает!
И когда на телефон Кирилла снова поступил звонок о том, что с ним хочет поговорить Глафира Польская, тот чуть не послал собеседника, но вдруг услышал возбуждённый Глашин голос:
— Кирилл! Кирилл! Позвони Визгликову, пусть сюда едет. Я его номера телефона не помню. Я Андрея Матвеевича привезла в больницу.
Лисицына сидела в кабинете Соболева, долго катала в руках чашку, хранившую тепло выпитого чая, и слушала негромкую речь профессора.
— Так что, Анечка, — заканчивая свою речь, покачал головой профессор, — всё возможно, но процесс реабилитации будет долгим.
— Спасибо огромное, Владимир Иванович. Вы очень мне поможете. Думаю, после того, что Глафира пережила сегодня ночью, — женщина помолчала, — ей сложно будет выбраться. Мы-то с вами это знаем не понаслышке. Спасибо, что согласились заняться ею.
— Анечка, о чём разговор, нашему знакомству уже много лет. Я ж тебя с первого курса знаю.
— Ещё раз спасибо, — Лисицына пожала профессору руку и встала, — нет, мы с вами с четвёртого курса знакомы. Вы к нам тогда преподавать пришли.
— Да? — лоб мужчина пересекла тонкая морщина, но он сразу же расслабился. — Точно! Ну, значит, мне пора на покой, раз я стал такие вещи путать.
— Нет уж, — Анна улыбнулась, — вы нам очень нужны.
— Всего хорошего, Анечка, и не забывай пить препараты.
Лисицына улыбнулась, встала, накинула плащ и вышла из кабинета. Она старалась не показывать, что торопится. Соблюдая ритм своей обычной походки, женщина прошла по коридорам, преодолела кажущийся бесконечным путь от корпуса к арке выхода, потом нырнула на пассажирское сиденье поджидающего её автомобиля и коротко сказала:
— Поехали, пожалуйста.
Лихорадочно вынув телефон из сумки, Лисицына набрала номер Кирилла и проговорила:
— Кирилл, нужно, не привлекая внимания, достать всю максимально возможную информацию о Владимире Ивановиче Соболеве.
