Заведующая моргом вскинула на неё глаза, несколько секунд смотрела на девушку, но видя непривычную непреклонность, сняла очки и тяжело встала со стула.
— Ну пошли, раз тебе так приспичило.
Подкатив тележку с телом Журавлёва под яркий свет лампы, Нинель Павловна откинула простыню и воззрилась на Надю.
— Что ищем?
— Сейчас, — девушка, натянув перчатки, стала быстро осматривать верхнюю часть туловища, потом сбегала в соседнее помещение, включила в розетку машинку для бритья и стала полосами снимать с головы Марка волосы. Затем вдруг остановилась и, подняв глаза на коллегу, пальцем показала на след от инъекции.
Нинель Павловна некоторое время рассматривала место прокола, потом вздохнула, подкатила столик с инструментами и сказала:
— Позвони Визгликову, скажи, чтобы приехал.
Когда Погорелов вошёл в их прежний кабинет в управлении, то увидел Визгликова лежащим на рабочем столе.
— Это какая-то новая корпоративная этика? — спросил он.
— Да.
— Ну чего-то не очень удобно работать, наверное.
— А зачем? — спросил Стас. — Да и почти уже некому работать. У нас не работа, а такая игра на выбывание.
— А чего ты сразу не сказал? Я бы не мотался полдня, чтобы разузнать всё про машину, которую Глаше презентовали, — зевнул Погорелов.
— Чё узнал? — равнодушным тоном спросил Визгликов, глядя в потолок.
— Приобрели её в Купчино. Машина новьё, брали с салона, бабло поступило от некого Бородулина А. В., — сказал Погорелов, заглядывая в бумажки. — Разыскал, поехал, допросил с пристрастием, — усиливая тоном конец предложения, сказал оперативник. — Короче, ему нужна была услуга, он готов был дать взятку. Ему сказали, где и какую машину купить и на чьё имя записать.
— Услугу получил?
— Да. В полном объёме. Сейчас сидит в допроске, пишет признание.
Визгликов резко сел на столе и посмотрел на Сергея.
— А от кого услуга нужна была?
— Ему нужно было согласование на строительство, и там требовались три финальные подписи, — сказал Сергей, — а так как мужичок невысокого полёта и не особо оборотистый, он потыркался, поспрашивал, но, к его сожалению, не нашёл нужных людей, кто бы свёл с этими товарищами. А однажды вечером поступил звонок и ему предложили помощь. Как только он купил машину, услуга была оказана сразу.
— Отлично. Теперь нужны те, кто должен был согласовать незаконное строительство.
— Не совсем. Там на самом деле всё не так уж страшно, вопиющих нарушений нет. Но если идти без поклона и презента, то точно мимо или долго, — покривился Погорелов.
— Хорошо, пусть напишет, к кому он собирался идти с поклонами.
— Как Андрюха? — тихо спросил Погорелов.
— В реанимации. Там мать и жена его, — проговорил Стас. — Лисицына, кстати, тоже в больнице. У неё нервный срыв. Латунин еле-еле приходит в себя.
— Ну такое… — протянул Погорелов.
— Что за выражение дебильное? Где ты подхватил-то?! — нервно сказал Стас и слез со стола. — Нажраться нужно, а то у меня нервы к чёрту лопнут.
— Я за, — от двери вдруг послышался тихий голос Глафиры.
— Привет, — Визгликов смотрел на девушку и не мог уловить, что произошло. Но что-то явно поменялось то ли в лице, то ли в манере поведения. Ушло в прошлое что-то незримое, чистое, детское. И свободное место сразу же заняла боль, которая сейчас читалась в каждом движении, повороте головы, слове.
— Как ты? — спросил Стас.
— Нормально, — сказала Глаша и вздохнула. — Ну что? Имеем мы право сегодня на свободный вечер?
— Мне кажется, вполне, — пожал плечами Погорелов.
— Ну вот и прекрасно. Я тогда доеду до мамы, а то она меня ещё не видела, потом договоримся, где встретиться.
Наверное, сейчас было самое время для обычного язвительного замечания, но Стас лишь покивал и, глянув на часы, сказал:
— Давайте к восьми в том кабаке, где Глаша проставлялась за первый рабочий день, — Стас взглянул на телефон и ответил спустя несколько звонков. — Да, Нинель Павловна. Понял. Еду.
С того момента, как Глафира подлетела к больнице, прошло не так много времени, но ей казалось, что прошла вечность. Она словно перешла русло прежней жизни и теперь обретала новую себя. И хотя агония страха всё ещё билась на задворках сознания, а свежие раны памяти постоянно тёрлись рваными краями и причиняли боль, Глаша поняла, что у неё есть два варианта на выбор. Либо она просто сойдёт с ума, либо примет ситуацию и постарается выжать из неё максимум пользы для себя и для дела.
— Алё, мама, это я, — набрав полные лёгкие воздуха, сказала девушка, позвонив матери.
— Глаша, Глаша, Воробушек. Мне позвонили несколько часов назад, сказали, что ты нашлась. Что произошло? — в телефоне послышался крик матери.
— Ты где? Я сейчас приеду.
— Я на нашей квартире. Я жду тебя.
Глафира повесила трубку, подошла к сверкающему новизной боку автомобиля, нажала на пульт, и через минуту уже ехала в сторону отчего дома.
— Ой, и откуда же такая роскошь? — услышала Глафира голоса за своей спиной, когда припарковалась на улице и подходила к арке.
Девушка оглянулась, увидела кочующую стайку старушек, которые сейчас покинули насиженные места возле парадной и мигрировали в магазин.
