— Слушай, у нас для капризных пациентов есть особые приспособления, — засмеялся мужчина, — ты ж опер. Так что не бзди. А насчёт аварии той, — он быстро вогнал иглу, нажал на поршень и проговорил, — всё, облачайся. Насчёт ДТП, ну а что там? Всё как обычно. Один, помню, сразу был груз двести, второй триста.
— Второй что? — нахмурился Погорелов.
— Не служил, что ли? — удивился врач.
— Нет. На сборах был. У нас в институте военная кафедра была. — Погорелов уселся обратно на кресло и почувствовал, как организм внутри словно расцветает.
— Короче, раненый один был. Еле довезли.
— Этот мой коллега. А погибший, Марк Журавлёв, тоже оперативником был, — Сергей помолчал. — Ничего необычного не было?
— Да вроде нет, — раскладывая всё на свои места в укладке, сказал доктор, — позвонили, мы как раз недалеко находились, подъехали быстро. Дэпээсники минут через десять после нас примчали. Я Славычу тогда, водиле нашему, сказал, чтобы он их предупредил, что один погиб, а со вторым мы помчали, не было времени разговоры разговаривать.
— Понятно, — Сергей задумался. — Что ж, спасибо, — Сергей вздохнул, — огромное спасибо, что Ромку спасли.
— Да чего там, — Чихалка глянул в сторону кабины. — О, скоро уже за город выкатимся. Ты с нами или тебя здесь?
— Не-не, если можно, где-нибудь у метро остановите.
— Ладушки, — мужчина сел на место и взглянул на Погорелова. — В принципе, если б тот доктор вашего не зафиксировал, может, и не довезли бы.
— Какой доктор? — не понял Сергей.
— Там нам навстречу стоматолог какой-то поднимался. Он сказал, что стоматолог. Говорит, одного зафиксировал, а второй на глушняк. Потом сказал, что торопится, и уехал.
Погорелов задумался, покивал и, увидев знакомые места, проговорил:
— Вы же сейчас в том же направлении катитесь?
— Ну да.
— Подкиньте меня до той заправки, пожалуйста.
Несколько позже, выйдя на свежепролитый коротким дождём асфальт, Погорелов попрощался, но потом придержал дверь и спросил:
— Слушай, а правда, откуда фамилия такая, Чихалка?
Взгляд мужчины мгновенно потемнел, он зло глянул на Погорелова, рявкнул: «Пошёл на хрен!», — и захлопнул перед носом оперативника дверь.
Погорелов, почёсывая затылок, стоял и смотрел, как бодро по дороге уезжает машина скорой помощи, и внутри оседал неприятный стыдливый осадок.
Когда Глафира открыла глаза, солнце уже вовсю умывало окна, деревья приветствовали её, покачивая ветками, а в квартире была густая нерушимая тишина. Глянув на телефон, девушка не поверила своим глазам: было одиннадцать утра, а это значило, что мама уехала ещё вчера, а Погорелов с Визгликовым снимали стресс в баре без неё. Девушка спустила ноги с кровати, поёрзала голыми пятками по тёплому полу и, откинув одеяло, пошла на кухню. Идеальная чистота, завтрак, накрытый салфеткой, банка растворимого кофе и краткая записка:
«Молоко в холодильнике, не забудь потом выключить. Сегодня придёт агент, заправь свою кровать. Мама».
Глафиру резанула сухость текста, но она сама выставила такие условия, и теперь нужно было радоваться, что мама наконец уедет и будет в безопасности. Глаша пошла в ванную комнату, глянула на себя в зеркало, аккуратно провела пальцами по синим кругам под глазами, оттянула кожу век, потом кинула взгляд на свою шею и почему-то чётко увидела там след от верёвки. В этот момент нервный узел развязался, девушка быстро включила воду и заскочила под душ, чтобы вода смогла заглушить рвущиеся наружу рыдания и крики.
Кое-как собрав себя в кучу, Глафира вышла из душа, наскоро перекусила и, натянув оставленные мамой чистые джинсы и лёгкий свитер, вышла из дома, приветливо помахав знакомому дворнику, который, оперевшись на метлу, смотрел на неё. Пройдя под аркой, она остановилась в тени и долго смотрела на свой «подарок», которым её обязали пользоваться. Глафира прекрасно осознавала, что она будет это делать в первую очередь из страха, потому что ни за что на свете она не хотела бы вернуться в ту комнату, а тем более попасть в тот подвал.
Поискав в сумке ключи, девушка подошла к внедорожнику, оглядела странный зелёный с отливом цвет и села в обитый светлой кожей салон. Она покосилась на заднее сиденье, живо представила там Лопатина-старшего и подумала, что похитивший их всё-таки выполнил своё обещание, хотя положительных качеств ему это не добавляло. Глаша ещё долго сидела, уставившись в одну точку, провожала взглядом спешащих по своим делам людей, и в эту самую минуту её работа показалась девушке самой важной на земле.
«Человечество ведёт себя как неразумное дитя, всё время рискует собой, бросает в яму гибели и ничего не видит вокруг. В принципе, любой может стать жертвой», — думала про себя Глаша.
Вдруг дверь со стороны пассажирского сиденья распахнулась, в машину проворно залез Визгликов, повозился в кресле и, удобно устроившись, воззрился на ошарашенную Глафиру.
— Что, думаешь, как спасти мир?
— А вы откуда узнали? — Глаша помотала головой. — А вы что здесь делаете? Откуда вообще?
