— Юра, я тебя уважаю и очень прошу сейчас мне не задавать архисложных вопросов. Я вообще плохо понимаю, как устроен запутанный сюжет Глашиной жизни. Я даже почти не удивился, когда после трёхнедельного молчания она сегодня позвонила и сказала, что труп нашла. И вот это, — он показал Казакову видео, снятое Польской.
— Надо бы её вместе с родителями всё-таки отправить на ПМЖ в Швецию, — задумчиво произнёс Казаков.
— Юра, чем тебе шведы не угодили? — вяло отозвался Стас. — Польская — наш крест, и, поверь, мы никакими усилиями её не выкорчуем из отдела.
Вдалеке показался Погорелов и местный участковый, который помогал тащить фонари и тянул за собой огромную катушку удлинителя.
— Ну, похоже, можно начинать, — сказал Визгликов.
К концу рабочего дня бо́льшая часть отдела смогла собраться в рабочем кабинете и поделиться нерадостными новостями, так как Кропоткин через секретаршу объявил о новом совещании.
— Если мы будем каждый день тратить на его торжество самолюбования чёртову тучу времени, то некому будет разгребать очередное дело, — ворчливо заметил Стас.
— Вариантов у нас нет, — поджав губы, сказала вошедшая Лисицына. — Пошли, на месте доложите, что там по кладбищу.
Но «вечерняя сходка», как её шутливо называл Визгликов, была особенно радостной. Кропоткина вызвали в столицу, о чём он скоро сообщил, оставив вместо себя Лисицыну и отбыв буквально сразу после всех наставлений в сторону подчинённых.
— Может, его там оставят? — спросил Визгликов. — А то нам в качестве наказания одной Польской достаточно.
— Спасибо, — простуженно проскрипела Глаша.
— Молчи, бацилла, ты нас всех заразишь, — отмахнулся Стас.
Лисицына села в начальственное кресло, постучала карандашом по столу и сказала:
— Давайте посерьёзнее. Стас, что там по кладбищу?
— Ну, неучтённых покойников мы вывезли.
— Станислав Михайлович! — прогремела Лисицына. — Давайте посерьёзнее, — повторила она.
— Вот и я говорю, что начальственное кресло сразу же чистит горловые чакры, — проворчал Визгликов. — В склепе мы обнаружили шесть тел. Возраст и пол разные, то есть там и мужчины, и женщины. Самому младшему на вид лет тридцать, старшему ближе к шестидесяти, по словам патологоанатома. Причину смерти, на первый взгляд, обнаружить не удалось, обещали вскрыть и сказать, отчего оные горемыки скончались, — Визгликов пожал плечами. — Каких-то особых примет вроде отпечатков пальцев или оброненного паспорта убийцы тоже не обнаружено.
— Роман, — Лисицына посмотрела на Латунина, — позвони в цирк, пожалуйста. Скажи, они клоуна у нас забыли. Стас, хватит! Там шесть трупов, а ты глумишься. Есть надежда, что он туда вернётся? Что чутьё подсказывает? Это может быть ритуальным убийством?
— Ну, было бы неплохо, можно даже засаду организовать, но товарищ Польская вышибла дверь в склеп, а так как последняя на ладан дышала, то рассыпалась в щепки. Реставрировать труху не удастся, поэтому вряд ли злоумышленник, увидев новёхонькую загородку, пойдёт дальше.
— Понятно, — Лисицына мазнула недовольным взглядом по Глафире. — У нас Нефёдова-младшая вообще неизвестно где. У нас чёрт-те что творится, а нам смешно.
— По Ане Нефёдовой могу доложить следующее, — Кирилл раскрыл папку. — Дядя Веселовой активно сотрудничает, он реально за неё переживает. Мы с ним прошлись по всем родственникам, даже по тем, о ком он и забыл. К нескольким съездили, но, увы, никаких следов Маргариты. Но есть интересная деталь, — Кирилл вынул из дела фотографию. — Это подруга Веселовой, Юля, они с этой девочкой дружили довольно долго, пока Юлю не удочерили. Так вот, мы уже несколько дней не можем связаться с её родителями. Их курировать служба опеки перестала давно, через школу сложно зайти, сейчас лето, а родители Юли сейчас в отпуске. Выясняем, куда могли уехать, и у них, по словам соседей, дача есть.
— Отлично, — съязвила Лисицына. — Три недели работы и почти нулевой результат. Но хотя бы что-то. Спасибо, Кирилл. Есть просвет в поисках Лопатина-старшего? — она адресовала вопрос Визгликову.
— Нет, — Стас покачал головой. — Мишку мы привезли, но он ничего не знает. Ему передал этот листок с наброском какой-то возможный свидетель. Сосед мужика, у которого заказывали баннер. Он тогда и видел, по его словам, Андрея. Нарисовал и отдал Мишке. Тот дурак себе надумал конец света и рванул в послушники, ибо расследовать возможные преступления своего родителя никак не мог. Подумать о том, что это может быть элементарной подставой, он не догадался.
— Почему ты думаешь, что это подстава? — спросила Анна Михайловна.
— Потому что я рассматриваю все варианты.
— Надо бы найти этого соседа, — вставил слово Погорелов.
— Он снимал там квартиру, паспорт никому не показывал, потому что знакомый знакомого и так далее, — начертил фигу на листке бумаги Стас. — И знаем только имя. Зовут его Лавр, он так Мишке представился.
— Лавр? — Глаша вскинула глаза на Стаса.
— Да.
— Дядя Веселовой сказал, что один раз слышал такое имя. Вроде ей какой-то мужик помогает, она его однажды Лавром назвала. Он ещё тогда о нём упомянул в детдоме.
