Когда кабинет опустел, мужчина, сидевший за столом, немного ослабил ворот у рубашки и тяжело вздохнув произнёс:
– Аня, ты знаешь, почему я не люблю с женщинами работать? – Вдруг спросил Кропоткин.
– Я даже не знала о том, что вы не любите работать с женщинами, не говоря уже о причине оного. – Спокойно ответила Анна Михайловна, собирая бумаги со стола.
– А я тебе скажу! Потому что в любой из моментов вы меняете профессионализм на женские обиды! И получается, что работать с вами – это как идти по минному полю.
– Судите по личному опыту? – Съязвила Лисицына. – Я прекрасно помню, что это вы пускаете в оборот личные обиды.
– Аня, слушай, заканчивай, а! – Начальник поморщился и добавил. – Я что не вижу, как ты на меня таращишься? Принимай жизнь такой, какая она есть! Я теперь твой непосредственный руководитель, нравится тебе это или нет. А сейчас толком мне расскажи, что в аэропорту произошло?
– Ничего! – Жёстко сказала Лисицына. – Вообще ничего! Веселова там точно была, но потом словно растворилась.
– Что-то слишком много событий с участием этой Веселовой! Прямо какой-то криминальный вундеркинд!
– Глафира сначала её заметила в туалете, потом среди стюардесс. Потом произошёл инцидент из-за начальника хозяйственной части. Он пустил съёмочную группу в зону отлёта, то есть на приграничную территорию! Началась суета, сбежалась местная полиция, пограничники. Мы полночи по камерам пытались вычислить, куда она делась, но, конечно, она из-за этой шумихи ушла.
– Ну и что собираетесь делать? – Мрачно спросил мужчина.
– Свою работу!
– Что-то мне очень сомнительно, что вы знаете, как её делать! Эту работу!
Лисицына молча смотрела на него и просто ждала, когда можно будет наконец попрощаться и уйти, чтобы заниматься делами, которых было чересчур много.
– Слушай, девку из отдела убрать нужно. – Воскликнул Кропоткин.
Лисицына вопросительно вскинула брови.
– Ну, эту! – Кропоткин пощёлкал пальцами. – Полякову!
– Польскую?
– Именно! – Мужчина поднял указательный палец вверх.
– Может быть, объясните причину?
– Неохотно, но объясню. Она, как бы тебе сказать, – он задумался, – полезный идиот! Безусловно, девушка несколько раз оказалась в нужном месте в нужное время. Но если бы это был результат следственной работы, а не случайное везение, тогда ей бы цены не было. А вот такой случайный гений, как она, хуже бомбы с часовым механизмом. Та хоть понятно, когда рванёт! А эта неизвестно, когда шарахнет!
– Вы не хотите даже шанса ей дать? – Устало спросила Лисицына, потому что поняла, что сейчас придётся объяснять, по какой причине Глашу трогать точно нельзя.
– Я, Аня, хочу сейчас пойти домой, напиться отвара шиповника и залечь с книжкой на диван! Но увы, вынужден терпеть препирательства с тобой.
– Ну долго вам терпеть меня не придётся! Я вскоре намерена пода́ть рапорт об увольнении. – Пожала плечами Лисицына.
– Нет, Анюта! Ничего у тебя не получится! – Ехидно улыбаясь проговорил начальник отдела. – Ты крепкий профессионал, а мне здесь нужны те, кто будет заниматься делом, а не балду пинать.
– Ну уж нет. – Лисицына взяла бумаги и встала. – Заставить вы меня точно не сможете!
– Тебя нет. – Проговорил как бы между делом Кропоткин, беря в руки телефонную трубку. – Но убедить смогу. Ты ж сына своего тоже в органы притащила?! Так вот если ты покинешь отдел, то поверь я ему жизни не дам! Сгною! – Жёстко сказал Кропоткин. – И очень сильно постараюсь, чтобы он узнал кому он обязан своей нелёгкой судьбой и отсутствием карьерного роста.
– Вы думаете у меня совсем нет связей? И я не смогу найти на вас управу? – Воззрилась на него Анна.
– Есть, безусловно есть! Но вот такого упорства в вопросах, как сделать кому-то жизнь невыносимой, у тебя точно нет! А у меня есть и возможность, и опыт. А ещё я получаю от этого огромное удовольствие. – Закончил свою речь Кропоткин и сделал изгоняющий жест, потому что начал разговор по телефону.
Выйдя из кабинета, Анна Михайловна медленно дошла до аппарата, варившего кофе и уставилась на панель, пестревшую названиями напитков:
– Анна Михайловна, вам какой? – Спросил улыбчивый дежурный, тоже в это время подошедший за стаканом бодрящей жидкости.
– С коньяком есть? – Бесцветным голосом спросила Лисицына.
– Нет. – Растерянно ответил молодой человек.
– Плохо! Непредусмотрительно! – Цыкнула женщина и круто повернувшись пошла в свой кабинет.
***
Глафира, Кирилл и оперативники сидели сгрудившись за одним столом и молча перебирали все материалы дела. За окнами уже давно по тихим улицам бродила ночь и только редкие трамваи позвякивали, делая крутой поворот через два переулка отсюда.
– Кирилл, ну подумай ещё! Вдруг кто-то что-то говорил? Ну не может же быть так, чтобы у Веселовой вообще никого не было! – Проговорила Глаша.
– Я уже сотню раз подумал. – Глухо сказала Кирилл. – Родилась Маргарита в колонии. Точнее, когда мать её отбывала срок! Мать от девочки сразу отказалась, это есть в материалах дела, я запрос делал.
– Странно, что она сразу от неё отказалась. – Пожал плечами Журавлёв. – Обычно беременным и родившим всё-таки послабления идут.
