Закончив стрижку, мужчина положил инструменты назад в стол и распорядился:
– Убери-ка за собой мусор, потом прими душ; после чего в банном полотенце и босоношках приходи в кабинет с шестом, где мы вчера занимались. Свою одежду принесешь в руках.
Минут через двадцать Надя вновь предстала перед хозяином, держа одежду в руках. С ее мокрых волос, которые под душем потеряли свои кудряшки, на голые плечи изредка стекали капельки воды.
– Положи одежду на кушетку и подойди ближе, – потребовал Вадим Петрович. Но как только девочка подошла к нему – он, как в прошлый раз, резким движением сорвал с нее полотенце, заставив вскрикнуть и заслониться руками.
– У тебя неправильное поведение, – недовольно заметил хозяин. – И где твой поясок?
На что Надя кивнула в сторону принесенной ею одежды, где среди прочего находился и поясок.
– Итак, ты сделала сейчас две ошибки, – констатировал Вадим Петрович. – За ошибки я всегда наказываю! Но я не стану сильно наказывать, если ты сама сможешь назвать ошибки вслух.
Было удивительно, что в голосе хозяина не звучали ни раздражение, ни злоба. Этот голос, как и сам Карабас, был совершенно спокоен, и даже где-то устало ленив от бесконечного однообразия данной работы со своими воспитанниками.
– Ну, так что? Разве трудно догадаться?
– Нельзя загораживаться руками, – тихо произнесла Надя, не без усилия воли, опуская руки по швам.
– Верно, а еще?
– Нельзя вскрикивать? – предположила девочка.
– Да кричи, сколько хочешь! – с явной издевкой в голосе отметил мужчина. – В данном ремесле на крики, как правило, никто не обращает внимания. Ошибка не в этом!
Девочка растерянно оглянулась кругом, лихорадочно пытаясь найти правильный ответ. Наконец ее взгляд упал на кучку одежды, лежащей на кушетке, среди которой был поясок. И она вспомнила вчерашние наставления Карабаса.
– Поясок можно снимать только с вашего разрешения.
– Правильно, – спокойно отметил мужчина и мягко попросил девочку: – А теперь дай-ка мне его!
Надя послушно поднесла хозяину поясок; и мужчина стал медленно наматывать его на правую руку, одновременно выдавая пояснения проводимому уроку:
– Итак, мне следует наказать твои шаловливые ручки, чтобы они больше никогда не стремились прятать от кого-либо твоей прелести. Дай-ка мне сначала одну руку!
И хозяин – не хуже ее папки – крепко зажал кисть протянутой руки, а потом резко стеганул свободными концами пояска чуть ниже локтя. Девочка от страха лишь зажмурила глаза.
– Теперь – другую! – и экзекуция повторилась.
– А теперь подумай хорошенько, – предложил мужчина, – и скажи мне: для чего, по-твоему, здесь постоянно нужно носить на себе поясок?
– Для красоты?.. – неуверенно пролепетала Надя. Но заметив отрицательный жест Карабаса, она, с ужасом догадавшись, набрала в себя как можно больше воздуха и отчаянно произнесла: – Чтобы им лупить, как ремнем…
– Верно!!! Ты умная девочка, – довольно отметил хозяин. Однако все же решил добавить: – Давай-ка сейчас закрепим с тобой пройденный урок. Возьми-ка шест руками! – И он только разок – не в наказание, а лишь для памяти – стеганул по голым и еще розовым со вчерашнего дня ягодицам девочки. Затем одним взмахом руки по воздуху, мужчина ловко размотал поясок и протянул его Наде со словами: – Теперь надень его! Надеюсь, отныне ты не будешь забывать его носить?
На что девочка, застегивая на талии поясок, отчаянно замотала головой. А мужчина, решив, что сумел достаточно удачно объяснить навенькой манеру здешнего поведения, весьма давольно объявил:
– Продолжим урок! Возьми-ка поднос с бокалом, – и, указывая на принесенные им из зала предметы на кушетке, предупредил: – Бокал ни в коем случае не должен упасть и разбиться! – А после того, как Надя взяла поднос, хозяин потребовал: – Подними-ка его над головой. Осторожней! Теперь, не спеша, повернись кругом.
На девочке был только поясок с босоножками, и Вадим Петрович невольно залюбоваться ее обнаженными прелестями. Обучая здесь главным образом подростков, он крайне редко видел перед собой столь уже полноценным образом сформированную женскую фигуру, которой обладала Надя. Ему вдруг невыносимо захотелось забыть, что он тут лишь учитель малолеток; и мужчина – уступая собственному желанию – дотронулся ладонями до ее упругой груди. До сих пор до девочки никто так не дотрагивался; и прикосновение рук хозяина стало для нее еще более неприятным, чем ощущения от порки. Она задрожала мелкой дрожью, едва сдерживая подступившие к горлу слезы; отчего бокал чуть было не упал. Отметив ее напряжение, мужчина почувствовал досаду и, обойдя девочку, уверенно обхватил ее сзади за талию, потребовав:
– Нагнись-ка вперед!
Та послушно согнулась под прямым углом, держа поднос горизонтально полу – будто китайская кукла из балета «Щелкунчик». Бокал лишь слегка качнулся. А мужчина – продолжая заигрывать с Надей – придерживая девочку за талию одной рукой, другой слегка шлепнул по голому заду. От неожиданности та дернулась – из-за чего бокал опрокинулся; и хотя он не упал на пол и не разбился – однако все же вызвал этим испуганный возглас воспитанницы.
