Но, несмотря на всё это, отец и дочь продолжали по-своему любить друг друга. Девочка терпеливо переносила невзгоды жизни – следя за домашним порядком, бегая в школу и встречая отца-пьяницу. Ей только надо было дождаться, когда отец бывал трезвым, чтобы попросить его о чем-нибудь; и тогда он обязательно исполнял просьбу, испытывая чувство вины перед дочкой. Но если раньше девочка просила лишь сладости, то сейчас ей нужна была новая одежда, потому что старая просто-напросто стала мала.
И уже через три дня, когда отец в выходной не успел еще поправить свое здоровье, а только обдумывал – где раздобыть водку; девочка, погладив его по плечу, ласково попросила:
– Папка, а пап! Купи мне новую блузку! А то надо мной все в школе смеются…
– Это еще почему?
– Ну, посмотри на меня.
Мужчина тупо уставился на собственную дочь, стоящую перед ним в той самой одежде, которую она второй год надевала каждый день в школу.
– Ну и что? – недоуменно спросил отец.
– Как что? Мне Галка лифчик своей мамы принесла в школу.
– У тебя лифчик? – изумился мужчина; ибо до его сознания никак не могла дойти мысль, что у тринадцатилетней девочки могла вырасти пышная грудь.
– Хочешь убедиться? – и Надя быстро стала расстегивать пуговицы белой блузки сверху вниз до тех пор, пока не освободилась грудная клетка; а в образовавшейся щели можно было увидеть лифчик телесного цвета. Ткань блузки при этом явно не сходилась сантиметров на пять.
Отец только сейчас соизволил внимательно посмотреть на свою взрослеющую дочь. «Как она стала похожа на мать», – с тоской отметил он про себя, разглядывая ее белокурые, коротко постриженные волосы, покатые, как у взрослой женщины, плечи и пышные груди. Девочка выглядела явно старше своих лет; и только выражение наивных голубых глаз выдавало в ней ребенка.
– У нас остались тряпки от матери? – поинтересовался мужчина.
– Ты же сам велел мне все выкинуть, чтобы ничего о ней не напоминало, – тихо заметила девочка. – Я только фотографии оставила.
– Ну да, ну да, – забормотал мужчина. – Ладно. Где-нибудь деньги раздобуду. Купим тебе новую кофту.
– Ой, папка! – и благодарная дочь кинулась отцу на шею, целуя его в небритую щеку. – Ты у меня самый лучший папка в мире!
– Ну, ну, хватит, – снимая дочь с шеи, проговорил отец. – Голова и так трещит. Сбегай лучше к Марусе за чекушкой.
– А деньги? Без денег она нам больше не даст, – заметила девочка. – Мы и так ей должны сто десять рублей.
– Ну да, ну да! – забормотал мужчина, после чего решительно заявил: – А может предложить ей жить у нас? За жратву ее пустим. А где ей спать – место найдем!
Надя тяжело вздохнула, застегивая свою блузку. Она была уже не такая маленькая, чтобы не понять данную ситуацию – когда женщина с Украины вот уж полгода напрашивалась к ним на проживание; и ей уже пару раз удавалось ночевать в их квартире под предлогом различных праздников. Девочке было очень обидно, что ее папка ради выпивки был готов забыть их маму, но тот продолжал нажимать:
– Ну, что стоишь? Живей! И без бутылки не возвращайся!
Ослушаться отца Надя не смела; и потому, накинув курточку, выскочила из дома, направившись в сторону вагончика без колес, стоявшего на углу.
А на улице апрель 1990 года уверенно менял Москву.
Еще совсем недавно снег лежал на газонах, где теперь появилась новая трава. Нежный ветерок пробегал мимо веток с набухшими почками, готовыми взорваться и выпустить на свободу чистую молодую листву. А если встать на тротуаре и кинуть взор по ряду берез и осин, высаженных вдоль дороги, то можно было видеть – как голые ветки в свете солнечных лучей покрывает зеленая дымка. К тому же – те же лучи озорно били по оконным стеклам ближайших домов, отражаясь в них ярким блеском.
И эта красота городской весны несколько повысила настроение девочки.
Кто-то из местной детворы успел нарисовать на тротуаре мелками классики; и девочка не удержалась, начав прыгать по ним на одной ножке. Но тут перед ней вдруг запрыгал круглый солнечный зайчик. Подняв голову, Надя поискала того, кто запустил этого зайчика, и почти сразу в окне соседнего дома заметила одноклассника с зеркальцем в руке. Мальчик по имени Изя был из еврейской семьи. Он уже давно симпатизировал ей – робко и неловко ухаживая. Неделю назад ему стукнуло тринадцать лет. И, демонстрируя на следующий день Наде подаренный ему родителями престижный и дорогой плеер; Изя торжественно объявил, что – по обычаям их народа – он стал взрослым мужчиной. А уже сегодня мальчик стремился обратить на себя ее внимание при помощи солнечного зайчика. И девочка согласилась продолжить прыгать, подчиняясь его указаниям. Допрыгав до конца, Надя приветливо помахала однокласснику рукой и продолжила свой путь, выполняя поручение отца.
Уже издали она увидела, как полная продавщица высунула свою голову из окошечка, подставив лицо под теплые весенние лучи солнца. Подойдя к вагончику без колес, Надя даже смогла с улыбкой приветствовать ненавистную ей женщину:
– Здравствуйте, тетя Маруся!
– Привет! – небрежно взглянув в сторону девочки, ответила та. – Что надо?
– Папка просит чекушку.
