Потом встал вопрос о том, что Милене надо получить образование и профессию. Не век же ей сидеть на шее у Павла. Разумеется, пусть выбирает институт. Милена выбрала юридический факультет университета, но для того, чтобы поступить туда, не имея льгот и каких-то особо феерических знаний, нужно было платить. Двадцать тысяч. Само собой разумеется, Бабицкий наводил справки, выясняя, в каком институте сколько берут за поступление, и Милена выбирала из самых «дорогих» вариантов.
О каждом своем шаге и вообще «о положении дел на фронтах» Милена регулярно докладывала Бабицкому, получая у него полезные советы и конкретные задания. Для их контактов ей нельзя было ни в коем случае использовать свой мобильный телефон, мало ли что Павлу в голову взбредет, а вдруг его ревность одолеет и он кинется проверять свою подругу, а у наркополицейских возможностей для этого более чем достаточно. Милена была очень осторожна, аккуратна и все инструкции выполняла неукоснительно.
А теперь Милену убили. И на сцену должна выйти дочь Павла Соня, которой «помогали» бы специально отобранные и проинструктированные друзья и подруги…
- Вы так легко мне все рассказали, - Настя даже не пыталась скрыть удивление. - Почему, Илья Сергеевич?
- Я хочу, чтобы это закончилось, - спокойно ответил Бабицкий. - Вот только сейчас, когда вы пришли, я вдруг понял, что очень этого хочу. Больше всего на свете.
- Почему? - повторила она.
- Потому что я люблю Наташу и хочу жениться на ней.
- И что вам мешает?
- Камаев. Он запрещает мне даже думать об этом. Наташа не должна быть постоянно рядом со мной, пока я на него работаю. Мне придется как-то объяснять свои отлучки, телефонные разговоры, я стану все время лгать и рано или поздно попадусь. И все сорвется. Даже если вы не сумеете помешать Камаеву и он будет продолжать гробить жизнь Седова, то уже без меня.
- Но вы же могли уйти от него, разорвать ваше соглашение. Почему вы этого не сделали? Почему надо было ждать, пока вами займется милиция?
- Знаете, что он сделал бы со мной за непослушание? Рассказал бы все Наташе и разрушил нашу с ней жизнь. Камаев мстителен и злопамятен, он никому не прощает, если люди ведут себя не так, как он ожидает. А меня вы нашли не по моей вине, и ему не за что будет меня наказывать. Он меня отпустит. Что вы так смотрите, Анастасия Павловна? Я - слабый человек? Да, к сожалению, это так. Но арестовать и посадить меня за это невозможно.
- Да, - подтвердила она и невольно повторила следом за Ильей Сергеевичем. - К сожалению, это так.
Выйдя от Бабицкого, Настя села в машину к терпеливо дожидающемуся Хвыле.
- Виктор звонил, - сообщил Хвыля, складывая газету, которую читал. - Эта дочка Седова - отъявленная лгунья. Целый час канифолила ему мозги про дядьку, который за ней следил, а сама даже его внешность два раза подряд одинаково описать не может.
- А что Виктор? Поймал ее?
- Насчет поймать команды не было. Он же ее насчет Маневича крутил. Они, оказывается, совсем недавно познакомились.
- Да, я знаю.
- А еще она сказала, что хочет уехать за границу на время, пока этого дядьку, который за ней следит, ищут. Ничего себе запросы у современных школьниц, да?
- Да уж, - рассмеялась Настя. - Небось со своим милым ехать собралась?
- Витя так понял, что с ним, с Антоном. Девочке ужасно хочется казаться взрослой, Витек ей глазками сделал - она перья и распустила, дескать, мы не лыком шиты, можем с бойфрендом за границей пожить.
Да, господа Камаев и Бабицкий, вы умеете бить без промаха, подбирать нужных людей и давать им правильные инструкции. И ведь действительно, с точки зрения уголовного права придраться не к чему. Они неподсудны.
- Поехали, Ваня, - устало сказала она.
- Куда едем?
- В контору, на Петровку. Сейчас позвоню Зарубину и Рыжковскому, надо собраться, поговорить.
В пятницу утром, когда Настя Каменская уже подходила к зданию ГУВД на Петровке, ей позвонил начальник:
- Анастасия Павловна, вы сегодня будете?
- Я уже почти пришла, буду у себя через пять минут.
- Минут через пятнадцать зайдите ко мне, хорошо?
- Конечно, Константин Георгиевич.
Она поднялась в свой кабинет, подумала, не выпить ли кофе, но решила, что все равно не успеет, и вместо кофе заглянула к Короткову.
- Юр, не знаешь, зачем меня шеф вызывает?
- Знаю, - хмуро ответил Юрий. - Ничего хорошего. У Седова инсульт.
- Как - инсульт?!
- Вот так. Как начал пить во вторник, на поминках, так всю среду и четверг квасил, не прерываясь, а сегодня ночью его кондратий разбил. В больницу увезли.
- И что говорят врачи?
- Потеря речи и двигательных функций. И неизвестно, поднимется он или нет.
- Господи, кошмар какой, - охнула Настя. - Так меня Большаков для этого звал?
- Да нет, это так, на закуску. Ты же просила его поискать подходы к «Нефтянику», вот у него что-то прорисовалось. И еще ответ из Смоленской области пришел.
- Так это же хорошо! - обрадовалась она.
- Не знаю, не знаю, - Коротков никогда не страдал излишним оптимизмом. - Не уверен.
Настя поняла, что Юрка что-то знает, а может быть, и не «что-то», а все, но не хочет рассказывать. Ну ладно, начальник сам скажет.
