– Начал собирать данные на Львову и ничего особенного не нашел: пенсионерка, много лет не работает по состоянию здоровья, инвалид. Это – из официальных источников. Стал, как всегда, рыть соцсети – ее нигде нет, что меня совсем не удивило: женщины ее возраста редко просиживают у компьютера. На первый взгляд все обычно: живет себе бабуся с астмой, давно сидит дома, никого из родных нет, прописана в обычной трешке в спальном районе. Таких старушек легион. Но я на всякий случай сделал запрос по соцсети, не писал ли кто о Львовой из блогеров, не говорили ли о ней в комментариях. Подумал: братьев-сестер, детей-внуков у нее нет, но, вполне возможно, имеются подруги, у которых есть наследники. И попал в яблочко – некая Анжелика Хвостова что-то о бабке накропала. Хотел почитать, что именно, да не вышло – оказалось, госпожа Хвостова член закрытой группы «Стена». Я отправил запрос на прием. И дальше прямо шпионский роман начался. На почту мне пришло письмо: «Наше сообщество создано только для помощи родителям детей, которые совершили особо тяжкие преступления. В целях отсеивания журналистов, неадекватных людей и троллей наш админ хочет изучить ваш аккаунт, откройте его».
– Так… – протянул Макс.
Леонид взял чашку с капучино и понес ее к столу.
– Я живенько состряпал историю, прикинулся неким Геннадием Сергеевичем, отцом мальчика, который убил свою бабушку, и получил новое послание. «Уважаемый Геннадий, наше сообщество существует только для тех, кто решил помочь своему ребенку, совершившему ошибку. Но если вы обратились в полицию и мальчик находится в колонии для малолетних преступников, вам у нас нечего делать». Я заверил, что о преступлении сына никто, кроме родителей, не знает, смерть старушки не вызвала удивления ни у медиков, ни у знакомых. Но мы с женой в курсе, что двенадцатилетний подросток подсыпал вредной бабке в кефир горсть таблеток, использовав препарат, выписанный ей врачом. Нам нужна психологическая помощь и ответ на вопрос: как жить с убийцей? И Сезам открылся.
– Тебя впустили лишь на основании рассказа о сыне? – удивилась я.
Компьютерщик сделал глоток кофе.
– Ну почему? Я живенько смастерил убедительный профиль, там куча фото, мои жалобы на вечную грызню тещи и Пети. Да, мне поверили. Я нашел Хвостову, прочитал ее хвалебную песнь Регине, Анжелика дала телефон общества «Возрождение плюс счастье», объяснила, что оно расположено в обычной квартире, велела сказать психологу, что номер я получил от Хвостовой.
– Правильно ли я понял, – перебил Макс, – что сведения об образовании Львовой тебе сообщила эта Анжелика? И объявление, которое ты нам зачитал, помещено на странице Хвостовой?
Леня кивнул.
– Информация может быть ложной. По официальным данным, Регина была училкой, потом недолго чиновницей.
Я взяла свой зазвонивший телефон.
– Алевтина? Что-то случилось?
– Можете приехать? – прошептала сиделка. – Тут такое!
– Какое? – занервничала я.
– Словами не описать, – еле слышно ответила Аля.
– Все живы? – быстро поинтересовалась я. – Роман Борисович? Собаки?
– Профессор в полном порядке, и ему все по фигу, мопсы и чхуня полаяли и дрыхнут. А у меня после всего инфаркт с инсультом всех частей тела, – пожаловалась Аля.
Я выдохнула и пообещала:
– Скоро буду.
– Уж поторопитесь, – жалобно попросила сиделка, – а то в квартире прямо как на третий день свадьбы в Уклюйске после драки тестя с мамой зятя.
– Мне не платят за уборку! – закричала Аля, когда я, держа Кису за руку, вошла в дом.
– И не надо наводить порядок, – ответила я, – ваша забота Барабан Сосисович, то есть Роман Борисович.
– Можете его как угодно обзывать, мне все равно! – завопила Алевтина.
– Тетя Аля, у вас коклюш? – спросила Киса. – Вы заболели?
– Нет, – сбавила тон сиделка.
– Почему тогда капризничаете? – строго поинтересовалась девочка, быстро разделась и убежала.
– Что случилось? – спросила я у тетушки, снимая пуховик.
Аля открыла рот, и тут Киса радостно закричала:
– Лампа! У нас были Баба-Яга и Леший!
Я, ничего не понимая, поспешила в кухню-столовую, где ликовала девочка, и увидела душераздирающую картину. На полу белела гора осколков – мои любимые кружки-тарелки с изображением собачек превратились в руины. Повсюду валялись обрывки бумажных полотенец. Судя по пустым сердцевинкам, здесь погибло не меньше пяти рулонов. На столе лежали останки музыкальной книги – кто-то ухитрился ее разорвать. У этого человека были сильные руки, ведь изничтожить толстые картонные страницы нелегко.
– Что тут произошло? – растерялась я.
– У Сосисовича спросите, – огрызнулась Аля, – они с Юрием в его комнате балдели, я чуть на стену не лезла. Талдычили без остановки одно и то же: «Купаться, купаться! Пошли купаться! Сколько козочек? Три и один баран. Бе-бе-бе».
– Хрю-хрю, – на автомате добавила я.
