Купил Поликарп два горшка на базаре. Цену не малую дал по нынешним временам, вез осторожно. Чуть где кочка подвернется на дороге, Поликарп в испуге на лошаденку кричит:
— Тпру!
Возьмет на руки оба горшка и держит, словно ребятишек.
— Штука больно ненадежная — из глины. Я теперь и глина дороже денег…
Приехал домой, Семениха, жена, обрадовалась.
— Купил, мужик?
— Тише, тише хватай, не расшиби!
Гладит Семениха горшки, словно волосы расчесывает, улыбается.
— Сколько дал, мужик?
— Дорого. По три миллиена за каждый.
Тут Семениха на Яшку посмотрела:
— Смотри у меня, не дотрагивайся.
И Дуньке девчонке наказала:
— Не балуй, дочка: глиняные они. Уронишь на пол — расшибутся…
Ночью Семенихе сон нехороший приснился: будто кот шабренкин в избу зашел и давай блудить. Крикнула Семениха на него, кот напугался, да прямо с лавки и махнул на полку в чулане. А горшки друг с дружкой стояли на этой самой полке. Так и прострелило Семениху в бок и спину. До вторых петухов уснуть не могла.
Утром стряпали.
В одном горшке щи заварили, в другом — кашу.
Поликарп сам находился около печки, дергая Семениху за рукав.
— Тихонько суй! Не толкай ухватом в горшок!
Щи до обеда за заслонкой стояли, чтобы навару больше было, а кашу Семениха студить вытащила. Лучше она холодная, если ее с молоком. Поставила на окошко, сама подумала.
— Кабы не случилось чего!
Хотела на другое место переставить, да с кумой Агафьей заговорилась. Заговорилась и забыла про кашу, ушла до соседки. А там опять разговоры: Лукерье рассказала, Прасковье рассказала, что купили они два горшка по три миллиена за каждый. Очень уж горшки хорошие! В два дня не перескажешь всего: каленые, и бока у них писаные. Постучишь по ним пальцами, а они, как колокол, как колокол — истинный господь!
В это время Яшка прибежал с улицы.
Шмыгнул носом два раза, видит — горшок на окошке стоит. Надо же его посмотреть. В избе — никого. Подошел бочком с оглядкой, потрогал ладонью — горячий. Заглянул в нутро.
— Каша!
Как не попробовать из нового горшка! Сунул палец — жгется. Облизал скорее, чтобы не больно было — за ложкой метнулся в чулан. И каши совсем не хотел, на улицу торопился, ну, а горшок-то новый.
И Дунька с улицы прибежала.
Увидала, кашу ест Яшка из нового горшка позавидовала.
— Ты чего делаешь?
— А тебе чего надо?
— Я скажу маме!
Замахнулся Яшка ложкой, раз! Дуньку по лбу.
Дунька сдачи дала.
Сцепились около нового горшка — дым пошел.
После на иконы Дунька божилась, что это — не она. И Яшка после сквозь землю провалился, что это — не он…
Прибежала Семениха от соседки, а горшок — на полу.
Нет, не горшок: три половинки.
Трепала-трепала Яшку с Дунькой — какой толк! Убей мальчишку с девчонкой — все равно горшок не поднимется.
Ну, и Поликарп тоже трепал-трепал Яшку с Дунькой, и Семенихе попало зараз. Какой толк! Опять поезжай на базар за новым горшком, готовь три миллиена. А они опять разобьют.
Беда!
Стал Поликарп думать: какое дело ребятишкам найти? А без дела дураками вырастут. Только и научатся горшки бить да в картишки играть по ночам у Соломихи. Думал-думал — никак не подыщет такого дела. В сапожники отдать — некуда. В город отвезти — малы да и грамоту надо знать. В городе без грамоты в дворники никто не возьмет.
— Стой! Надо их выучить. Обязательно в школу отдать…
Хорошее дело придумал Поликарп: все ребятишки должны с этого начинать. Побегал до семи лет, а на восьмом сумку с книжками надевай да уму-разуму набирайся, чтобы большому легче было жить.
Только вот беда какая: решил Поликарп в школу отдать Яшку с Дунькой, а школы и нет в деревне у них. Впрочем, это не совсем так. Надо по порядку рассказать. Есть у них школа, на пустыре стоит, с тремя окошками на «главную» улицу. При старом режиме строили ее. Не нашли места в улице, выкинули на пустырь. Старики допрежде так рассуждали: и тут хорошо — не казенка. Ну, вот, школа есть. Только вот — беда какая: в школе нет ничего. Сколько лет воевали мужики! Совсем забыли про школу. То красные остановятся в ней, то — белые. Кто доску отдерет, кто наличник сорвет. Было десять парт, и те сожгли от нужды проходящие солдаты. Остальное свои деревенские растащили. Учительница, которая работала в школе, поступила в Совет волостной, потому что ей нечего делать в разоренной школе.
Вышел Поликарп на пустырь, обошел вокруг школы два раза, головой покачал: тут Яшку с Дунькой не выучишь. Ни одного окошка целого нет, и помет лошадиный на полу валяется. Ветер свищет по углам, галки прутьев натаскали гнезда вить. Плохо! А выучить Яшку с Дунькой надо. Теперь они глупые, на улицу торопятся, улица слаще всего. Вырастут большие, отца с матерью будут ругать.
— Старые черти, вы виноваты — ничему не учили…
В чужое село везти за восемь верст, дорого больно. Если на лошади возить каждый день утром и вечером — сколько концов сделаешь? Влезет тогда ученье в копеечку. А выучить надо. Не хочется дураками пускать.
