Она не могла не верить мужу, но то, что она увидела, напрочь ломало все ее прежние представления. Она не испытывала к этим людям ни предубеждений, ни враждебного чувства, ничего, кроме любопытства. Она завидовала им, ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь знал их, проявил к ним участие и даже просто поговорил. Как бы это здорово было — идти вместе с мужем и еще с кем-то из знакомых по улице, как приятно было бы чувствовать их внимание… Но люди шли мимо. Все мимо. Незнакомые, увлеченные чем-то другим… И вдруг…
— Папаша, здравствуй! Не узнаешь? Ай-яй-яй!
Найденов инстинктивно прижал к себе Наташу. Настороженно:
— Что-то не припомню…
— А я узнал. В адын момент узнал.
Перед Найденовым стоял рослый парень в каракулевой кубанке, сером пиджаке, галифе и сапогах.
— Н-нет, не припомню…
— Ай-яй-яй… — Тонкие кавказские усики на худощавом лице парня разъехались. Он обнажил белые зубы и постучал по ним ногтем. — Почему целые остались? Черемша ваша… А если бы не черемша… ни одного бы не было, понимаешь? Кто меня от цинги спасал? Ты, папаша, спасал. Я такое, понимаешь, не забуду. Кавказский народ никогда в долгу не останется. Приглашаю вместе с супругой в чайную — там наши ребята столики занимают.
— А-а-а, — выдавил улыбку Найденов. — А за приглашение благодарствую. Спасибо.
— Почему так? Нет-нет! — горячился парень, трогая Найденова за рукав.
Тот посмотрел на Наташу и пожал плечами. В чайной было людно и жарко.
— Ребята, посмотрите, кого я привел!
И многие узнали Найденова, потому что покупали у него черемшу. Все сразу задвигали стульями, уступая место супругам. Наташа оказалась рядом с единственной в компании девушкой. Найденову предложили стакан водки. Наташе налили кагору. Круглолицая, коротко стриженная девушка в ситцевой кофточке бойко обращалась к парням:
— Ну что же вы? Пригласить пригласили, а дальше что? Познакомили бы! Эй, Рустам!.. Ты чего?
Кавказец встал со стаканом в руке.
— Это мы сейчас, Даша! Ну вот, — сказал он Найденову и Наташе. — Одну я уже назвал. Это — Даша Дымова. Член нашей бригады. Хороший работник! Ударница, можно сказать. Это Егор Дымов. Тоже член нашей бригады, ну и муж Даши.
— Все мы члены одной бригады! Ты покороче митингуй, Рустам! — крикнул кто-то из сидящих.
— Успеешь, успеешь!.. — осадил его шутливо кавказец. — Не горячись! Так вот, меня зовут Рустамом Гуришвили. Это Володька Кирюхин, это Иван Рудый, это Коля Бессонов… — И он еще долго сыпал именами и фамилиями, потому что бригада была довольно большая: чтобы собраться вместе, парням пришлось сдвинуть три стола. Когда он перечислил всех, Найденов назвал себя и Наташу, и кавказец, напомнив еще раз о заслугах Найденова в спасении его жизни, предложил выпить за знакомство и за праздник.
Все выпили, и за столом стало еще оживленней. Наташа поглядывала на парней: они были обветренные, веселые, крепко сложенные и простодушные, как дети. Один из них окал по-волжски, в голосе другого она уловила типичный московский акцент. Здесь сидели еще светловолосый украинец и широкоскулый нанаец. И хотя она их совсем не знала, ей стало как-то хорошо среди этих людей. Парни вместе с Дашей стали дружно упрашивать, чтобы она выпила, и она, после некоторого смущения, отчаянно осушила фужер.
— Вот это совсем по-нашему! — воскликнул кавказец. — Вот это совсем по-дагестански! Ах, Наталья Ксаверьевна! Какой замечательный человек! Все правильна: пить — так до дна! Я предлагаю, товарищи…
— Стоп, Рустам, стоп!.. — перебил выступавшего Егор Дымов. — Я предлагаю прежде всего дать слово гостям нашим уважаемым…
— Правильно! Пусть Наталья Ксаверьевна и Василий Николаевич скажут… Наталье Ксаверьевне слово! Наталья Ксаверьевна, скажите!..
Найденов и Наташа растерянно переглянулись. Они не ожидали такого поворота событий и не знали, что делать. Наташа смутилась и глазами искала поддержки и совета мужа. Но тот тоже оказался застигнутым врасплох и не мог сообразить, какой найти выход из создавшегося положения. А бригада продолжала настаивать, и это еще более смутило Наташу.
— Ну что вы, товарищи… — пробовал было возразить Найденов. — Ну какие мы ораторы? Вы народ молодой, ученый… А мы люди лесные, митинговать непривычны… — Он старательно подбирал слова, подделываясь под крестьянский говор.
— Говорите, как умеете! — настаивали голоса.
«Вот положение, — думал Найденов. — И надо же было такому случиться? Ну разве они отстанут теперь?.. Так нетрудно и выдать себя… Что же делать?»
А голоса скандировали:
— На-таль-я Кса-верь-ев-на, На-таль-я Кса-верь-ев-на!
Наташа беспомощно посмотрела на мужа. Тот наконец утвердительно кивнул головой и попросил глазами: «Возьми себя в руки… Наберись сил… ради бога, скажи что-нибудь… Но будь осторожна… Ничего лишнего… Ради бога… Не подведи… Иначе мы пропали… Ну, Наташа…»
— Я же не могу! — шепнула она ему, волнуясь.
— Скажи… скажи… скажи что-нибудь, — негромко попросил Найденов. — Скажи, иначе неловко получится…