Ему это удалось. Когда он выбрался из своего экора на заднем дворе дома Риалы, вокруг никого не было. Дом был не заперт, и он вошел. Осмотрел пустые комнаты: никого. На кухне были следы обеда: ели двое. Похоже, Рейно его опередил. Он вспомнил, как Ри открывала свой бункер, сунул руку в ящик буфета, нашел рычаг и повернул. Открылся люк в полу, но даже из кухни было видно: там никого, только постель смята. Обескураженный, Дил вышел на веранду. Сделал несколько шагов. Завернул за угол… Вот же она! Спит в гамаке, сладко, как младенец. Руки сложила под щечкой, ноги поджала к животу… Пепельные кудри растрепались, из угла рта стекает слюнка. У Дила сжалось сердце: сейчас она была такая беззащитная, слабая, нежная, родная. Всю дорогу придумывал, что он ей скажет, а сейчас растерял все слова. Хотелось просто молча обнять ее, прижать к груди и защитить от всего мира. Только ведь она не даст. Он вспомнил, как вздрогнул от крика Лендера: «Она сбежала!», как тяжко ему стало, так, что все внутренности завязались в тугой узел боли и сердце чуть не остановилось, и устремил суровый пронизывающий взгляд на спящую. Она еще минуты три сопротивлялась, не желая выныривать из океана снов. Но вот веки вздрогнули, глаза открылись… Риала стала медленно выбираться из гамака, не сводя спокойного, чуть сонного, оценивающего взгляда с Дейтона. Он ждал, что она станет делать: нападать или же защищаться. Скорее нападать, оправдываться не ее стиль. Каково же было изумление Дилмара, когда Ри встала перед ним, сверкнула лукаво глазами и спросила:
— Ужинать будешь?
Кто объяснит, что все это значит? Дейтон ничего не понимал, поэтому на всякий случай спросил:
— А ты предлагаешь мне поужинать?
— Предлагаю. Сейчас самое время, — ответила Ри и пошла на кухню.
Дил плелся за ней как приклеенный. Он вдруг сообразил, что не ел нормально с того самого момента, как она сбежала. Так, перехватывал кусочки по мелочи. Она сначала выставила перед ним сладкое, но увидела его голодные глаза и тут же заменила кексы и печенье тушеным мясом и какими-то местными отваренными овощами под умопомрачительно вкусным соусом. Похоже, эти яства она готовила для Рейно. Почему же он слинял, оставив поле Дилу? А, по какой причине это ни произошло, все равно и еда, и девушка достаются не этому сероглазому бывшему космодесантнику. Дейтон с аппетитом наворачивал угощение и поглядывал на Риалу, которая пила чай как ни в чем не бывало. Не хочет выяснять отношения? И не надо, они сами выяснятся. Потом, когда она уже не сможет от него сбежать. Наевшись, Дил каким-то чудом уговорил Ри проводить его в спальню, якобы он сам не найдет. Видно, она чувствовала за собой вину, потому что не стала упираться. А может быть надеялась снова улизнуть, но два раза на одну и ту же уловку Дейтон не поддался. Сцапал девушку и увлек с собой на постель. Он уже знал, что Ри не сможет противостоять его ласке, но и сам увлекся, растворяясь в нежности. Хорошо, что она после всех переживаний так устала, что заснула почти сразу, как только объятья Дила ослабли. Доверчиво положила пушистую голову ему на грудь и тихонько засопела. Он обхватил девушку поудобнее, чтобы сразу почувствовать, если она попробует выбраться, и тоже заснул.
Правильно сделал, что не пустил дело на самотек. Утром она попыталась поднырнуть под его руку и уйти, но Дил вовремя проснулся и прижал беглянку к груди, не давая освободиться.
Она не стала отбиваться, а жалобно запросилась в туалет. Чтобы показать, что она лишилась доверия, Дил потянулся в санузел за ней, и потом стоял, повернувшись спиной, пока она делала свои дела, мылась и приводила себя в порядок. Чтобы разрядить обстановку, он комментировал ее действия, стараясь проявить остроумие. Получалось несколько скабрезно, но Риала хохотала как сумасшедшая. Естественно, Дил не выдержал, полез к ней под душ, а потом они плавно переместились в спальню. И вот когда она лежала рядом с ним размягченная, расслабленная после страстных ласк, он начал то, зачем вообще сюда явился: выяснение отношений.
И сразу почувствовал: преимуществ, которые давало ему его положение счастливого возлюбленного, не существует. Она, хоть и млеет от его ласк, но голову не теряет, отвечает на все вопросы по существу и не чувствует за собой никакой вины, скорее обвиняет его в насилии над ее свободной волей.
