— Они будут не просто совместимы, они будут точно такими же, исключая, естественно, закон о власти. Альянс будет республикой.
— Отлично. Действуй. Но учти, если ты меня обманул…
Дил с трудом сдержал рвавшиеся наружу слова упрека, сумел сохранить невозмутимое выражение лица и спокойно произнес:
— Я открыл Вам свое сердце. Если кто Вас и обманывает, то это не я.
— Намекаешь на графа Коррентиэни? Кстати, почему он на тебя так окрысился?
Дейтон усмехнулся гордо.
— Я ему дорогу перешел. И, думаю, он знает, чей я сын. А даже если не знает точно, все равно хочет насолить моей матери.
— Думаешь, в память императрицы Иоланды? Я уж и забыл, что он ее родственник… Ты прав, ни орки, ни эльфы обид не забывают, даже иллюзорных. Но, ты понимаешь, сейчас я не могу его прогнать. Он делает важную работу, будет слишком трудно передать ее другому. Так что придется пока потерпеть. А в чем ты ему дорогу перешел?
— Он попытался отбить у меня женщину.
Император вдруг развеселился.
— И как? Неужели не преуспел?
— Она ему отказала. Правда, мне тоже.
— Потрясающая женщина. Отказать сразу двум таким мужчинам! Она что, замужем?
— Нет, свободная женщина. Чистокровный человек. И даже не красавица.
— Даже так?! Хотел бы я на нее посмотреть. А чем она вас обоих так зацепила?
Ответить правду? Солгать? Дейтон предпочел нечто среднее.
— Для меня она — ключ к миру Четверки. Вы ведь знаете, его основал Гийом де Леонвиль.
— Знаменитый космический пират, о приключениях которого я читал в детстве? Забавно. Постой, это его юбилей вы с графом ездили отмечать?
— Все верно. А эта девушка — прямой потомок Гийома и легендарная героиня своего народа. На Четверке ее мнение имеет вес. К тому же она очень умна.
— Умна, раз отказала двум галактическим раздолбаям. Прямой потомок, говоришь? А в чем заключается ее легендарный героизм?
— Она со своими друзьями перекрыла торговлю живым товаром из мира Четверки. Обличила торговцев и добилась для них приговора.
— А также своими руками убила брата верховного аверха орков, и теперь в Империи ее ждет приговор. Помню эту историю. Только не слышал, чтобы она была де Леонвиль. Мне называли другое имя. Дурой она была бы, если бы с одним из вас связалась, особенно с Амондором. Он ведь аверху хоть дальняя, но родня.
— Я не думаю…, — начал было Дил, но был остановлен властным жестом.
Я не подписал приговора этой девушке, но пусть она остается на своей Четверке. Неприятности с Шиэртаном мне не нужны.
Выражение лица Эрголиона вдруг стало жестким. Перед Дилмаром был не отец, а император.
— Отец!
— О, наконец-то я от тебя дождался. Не «Вы», не «мой император», а отец. За это я должен благодарить девицу из рода де Леонвиль. Похоже, она для тебя действительно очень важна. Только держи ее подальше от Империи, сын. Да и сам держись. Твои планы мне понятны и симпатичны, но если их озвучить… Ничего хорошего не получится. Все мои приближенные на тебя ополчатся. Поэтому я гневаюсь и повелеваю: в пределах Империи тебе больше не жить. По крайней мере в ближайшие несколько лет. Можешь приезжать время от времени на денек-другой, порадовать мать, и все. Да, не беспокойся, счета твои и банки арестовывать не буду. Пока. Банки пусть работают как работали. А личные деньги… Выводи их куда-нибудь на Кайтэй, что ли. Потом вернутся, когда время придет. И мы еще прижмем орков, эльфов и гоблинов и заставим их уважать закон. Хвала Предвечным, мы долгоживущие, можем дождаться плодов наших трудов. Так что поезжай куда-нибудь, хоть в ту же Четверку, и действуй. Даю два дня с матерью попрощаться. А если моя помощь понадобится… Данира предоставит тебе закрытый канал связи. Он до сего дня был только для нас с ней, но ты наш сын, так что пользуйся, но не злоупотребляй.
Закончив столь длинную речь император вышел, не оглядываясь. Дил опустился на кресло, совершенно вымотанный. С одной стороны, все обернулось в его пользу, а с другой… Империя как база была потеряна. Придется обосноваться где-то еще. На Илимейне? Нет, лучше пока держаться в тени. Есть такая независимая открытая планета Ферина, ему там принадлежит почти весь крупный бизнес. И население подходящее, сплошь полукровки. А еще у Дила там шикарный офис, отель и в нем шикарный пентхаус, в котором он никогда не жил. Ничего, теперь будет.
Он бы еще долго так размышлял, не трогаясь с места, но шепот за дверью, куда ушел император, утих, и в комнату вошла Данира. Посмотрела на сына и улыбнулась:
— Наконец-то. Я рада, Дил, что ты нашел с отцом общий язык.
— Он меня изгнал, ты не обратила внимания?
— Не изгнал, а разумно удалил, чтобы ничто не мешало твоим планам сбыться. Да, я понимаю, тебе бы хотелось большей сердечности, но пойми: он император. Ты и так получил от отца больше, чем все его дети. Все-таки он из тех мужчин, кто любит сначала женщину, а потом рожденных ею. Я сама такая. Люблю тебя очень: ты сын моего обожаемого мужчины. Но прости, он всегда будет для меня на первом месте.
— Матушка!
— Надеюсь, ты все понял? А теперь пойдем пообедаем, заодно ответишь на кое-какие мои вопросы.
