– Может мне самой пойти к нему в офис и честно рассказать ему о своих чувствах?– грустно спрашивала себя Женя,– а если Наумов пошлет меня подальше, как тогда на корпоративе, это излечит меня от романтических страданий.
Она подняла глаза к небу и мысленно попросила: «Если есть причина, по которой я должна сама рассказать ему о своих чувствах, дай мне какой-нибудь знак, я пойму».
Смена еще не закончилась, когда в зал вплыла директор ресторана и направилась прямо к ней.
– Женечка, – начала она масленым голосом, у Татьяны из вечерней бригады поднялась температура, пожалуйста, останься хотя бы на половину смены. А потом девчонки сами справятся.
– Ну вот, – подумала Женя, – это и есть знак, и понять его не сложно, – никуда не надо идти, Дед Мороз ошибся квартирой, и чуда не состоится.
Вечером, когда уставшая Женька, как тень, бродила от столика к столику, один из опьяневших посетителей неожиданно схватил её за руку:
– Я за всю жизнь любил только раз, любил ту, которой я не был нужен. Так вот, это чувство и есть самое ценное в моей жизни. Хорошо, когда любовь взаимна, но в ней нет горечи, которая придаёт силу этому чувству. Не бойтесь любить. Настоящее счастье, когда любишь на всю катушку, даже тогда, тем более тогда, когда тебе не отвечают взаимностью.
Он отпустил Женькину руку и отвернулся
– Зачем вы мне это сказали, – спросила Женька,
– Не знаю, – мрачно ответил он и снова погрузился в свои мысли.
Женя отошла от его стола и, подняв глаза к небу, мысленно сказала «Спасибо», тому, кто так конкретно ответил на её вопрос.
Сашка
Директор ничего не знал об официантке Жене: ни фамилии, ни места жительства, но ему необходимо было найти её. Найти именно сейчас, иначе потом ему просто не хватит решимости сделать это. Он знал, что Женька работает в утреннюю смену, но ждать до утра он не мог и отправился в ресторан сразу после того, как расстался с УЕФА.
Всю дорогу, пока ехал, он думал о том, что скажет девушке при встрече. Отрепетировать речь никак не получалось.
– В конце-концов, я ведь не в любви еду признаваться, – думал он, – просто расскажу ей всё о себе, о Вадьке, об Арине и Большой Любви, которая действительно существует, несмотря ни на что.
На его часах было уже десять вечера. В зале мерцал приглушенный свет., Сашка направился прямо к бармену.
– Добрый вечер, моя фамилия – Наумов, я генеральный директор агентства, недалеко от вашего ресторана и каждый день обедаю здесь. Мне бы хотелось выяснить насчет одной официантки, которая работает днем.
Бармен улыбнувшись, отрицательно покачал головой.
– Очень жаль, но может кто-то из девушек может дать мне такую информацию?– не унимался Директор. Он уже открыл свой бумажник, и тут за его спиной раздался знакомый голос:
– Я могу.
Сашка замер, не решаясь оглянуться, такого поворота событий он не ожидал и совершенно растерялся. Он готов был искать Женьку весь вечер и всю ночь, но встретить её здесь и сейчас, он совсем не предполагал.
Повисла неловкая пауза.
– Охренеть, – выдохнул он и наконец, обернулся.
Эпилог
День, когда выписывали Арину, выдался солнечным. Октябрьский ветер рябил воду в стылых лужах.
Вадим с утра забежал на работу, чтобы подписать срочные документы, а еще ему хотелось, чтобы Сашка первым узнал о принятом им решении. Когда он вошел в кабинет друга, тот сидел, развернув кресло к окну. Подойдя к столу, Вадим, молча, повернул кресло на девяносто градусов и осторожно положил на стол маленькое колечко. Директор включил настольную лампу, и её свет заиграл на всех гранях крошечного драгоценного камня.
– Слушай, Вадька, я знаю, вы никогда не разговаривали о той встрече в «Меркурии». Но теперь, когда ты решился на такой серьезный шаг, неужели тебе не хочется задать ей какой-нибудь вопрос о той ночи?
– Разговор на эту тему когда-нибудь обязательно состоится, но есть один вопрос, который не даёт мне покоя с той самой ночи: «Почему тогда в Меркурии она была одета в джинсы и футболку?»
– Хороший вопрос, – улыбнулся Директор. Он выдвинул ящик стола и, вынув оттуда флешку, протянул её Вадиму, – этот артефакт и есть ответ на твой вопрос.
Всю дорогу, пока Городецкий ехал в больницу, он думал о флешке, лежащей в кармане. Когда Сашка отдал ему этот предмет, он решил тут же познакомиться с информацией, содержащейся внутри. Искушение было слишком велико. Усилием воли он заставил себя опустить флешку в карман и покинуть офис. Но уже сейчас Вадим знал, что откроет её, как только представится возможность.
– Это не праздное любопытство,– уговаривал он себя, – это любознательность. А любознательность, если судить по последним научным данным, это признак креативности.
В больницу Вадим приехал совершенно одуревшим от счастья. Он бродил по вестибюлю, периодически опуская руку в карман куртки и ощупывая футляр с кольцом для Арины. Когда он увидел её, спускающуюся по лестнице в своей джинсовой куртке, то вспомнил их почти фантастическую встречу в московском дворе. Ему показалось, что его сердце заколотилось у самого горла, и готово выскочить наружу.
