Тренькнул коммуникатор, оповещая, что пришло сообщение. «Через час», – было написано там, и Терри почти побежал к своему мобилю, опасаясь, что не успеет добраться вовремя до мотеля.
Терри сидел на подоконнике у распахнутого настежь окна и расслабленно курил, стряхивая пепел наружу. Из душевой доносился звук льющейся воды. Терри обвёл глазами номер снятого на ночь мотеля. В полумраке угадывалась кровать со смятыми простынями и разбросанная по полу одежда.
По дорожке, вьющейся между домиками мотеля, катился гироскутер со встроенной холодильной камерой. Терри потянулся к пульту заказов и выбрал в меню шестилетний виски. Подумал и добавил корзину фруктов. Для Эвы. Через пять минут раздался тихий стук в дверь. Терри, не сходя с подоконника, снова нажал кнопку на пульте, дверь открылась, и в комнату вкатилась тележка-холодильник. Робот-гироскутер постоял у входа, проверяя датчиками помещение и выискивая местоположение постояльца. Терри махнул рукой.
– Сюда вези бухло, парень.
Или не парень? Терри на минуту задумался. Робот-тележка – это «он» или «она»? И фыркнул раздражённо. Что за чушь лезет в мозг?
Манипуляторы-ручки робота достали и установили на подоконник спиртное, открыли и аккуратно налили в стакан напиток. Затем робот повернулся спиной, там светился маленький прямоугольник – терминал для оплаты.
Терри приложил руку со встроенным в запястье чипом, терминал чмокнул, словно всосал деньги, и робот двинулся назад. У выхода он остановился, произнёс дежурную фразу:
– Мы рады служить, – и тихо прикрыл за собой дверь.
Терри поднёс стакан к губам, сделал большой глоток, вздохнул, с удовольствием ощущая, как по пищеводу льётся холодная успокаивающая влага, и вздрогнул – тишину комнаты разорвал зуммер видеофона. Аппарат валялся под подоконником на полу, Терри наклонил голову и увидел на экране лицо Майкла. И время на часах – три ночи. Терри замер. Почему так поздно?
– Слушаю, – голос немного подвёл, вместо чёткого «слушаю» получилось «с-с-слушаю».
– Спишь?
– Что-то случилось?
– Нет, просто не спится. Перестали действовать успокоительные. И обезболивающие. Лейтенант вечером заходил. Принёс мой коммуникатор. Рассказал про твои подвиги на ферме. Как твоё расследование? Есть что-то новенькое?
– Я собираюсь с утра найти Вилмара Баковски, он компаньон Андора, в день похищения был в имении Беллами, значит, мог знать о том, что Ника собирается в город. А мог и не знать, – начал рассказывать Терри, потом посмотрел на душевую и тихо договорил: – Слушай, я сплю совсем, давай я позвоню тебе утром и всё доложу подробно, сейчас голова вообще не соображает.
– Ладно, вызову тогда ночную сиделку, поболтаю с ней, – обиженный Майкл отбился, не попрощавшись.
Шум воды прекратился, и из душа показалась Эва: загорелая, с мокрыми волосами, ничем не прикрытая. Она подошла к кровати, подняла с пола платье, сандалеты и трусики. За каждым предметом одежды наклоняясь отдельно, словно дразня Терри и давая полюбоваться на своё гладкое тело.
Терри любовался. С момента, когда они вошли в номер, оба не проронили ни слова. Только любили друг друга: Терри жадно, не сдерживаясь, Эва мягко, податливо.
Увидев фрукты на столе, Эва протянула руку, отщипнула виноградину и, глядя Терри в глаза, медленно положила её в рот. Терри спрыгнул с подоконника, отобрал её одежду, бросил на пол и с силой прижал к себе влажное тело.
– Мне пора, – Эва сделала попытку отстраниться, но не смогла.
Терри упал на кровать, увлекая её за собой, перевернулся, оказавшись сверху, и дал волю рукам. Он мял её грудь, нежно прикусывал соски, впивался ей в губы и наконец ворвался в неё, задвигался ненасытно, словно юнец на первом свидании. Эва негромко стонала, распаляя Терри всё сильнее и сильнее. Наконец оба оторвались друг от друга. Эва засмеялась и прошептала:
– Я снова в душ.
Когда она скрылась, Терри налил виски и откинулся на подушки.
Через пять минут Эва вернулась, легла рядом, накинув простыню, забрала из его руки стакан и глотнула.
– Неразбавленный! – поздно спохватился Терри. – В баре есть шампанское, налить тебе?
– Неплохой виски, – Эва покрутила в напитке льдинки, – шампанское я не пью.
– Трудное детство? – Терри положил голову на живот Эвы, вдохнув аромат её тела. – Я слышал, ты родилась здесь, в Портовом районе?
– Слухи, слухи. Никак не даёт покоя людям моё замужество, да? Где-нибудь в кафе слышал? От официантки?
– В салоне, от парикмахера, – засмеялся Терри. – А почему ты имя сменила? Ева – тоже красиво.
– Потому что хотела забыть о своём плебейском происхождении. Уехала, замуж за богача вышла, имя сменила, фамилию, думала, вернусь – начну новую жизнь. Респектабельную, – Эва допила виски. – А везде одна и та же грязь. Только внизу всё честнее. Там крысы. Не сумеешь убежать – сдохнешь. А наверху – пауки. Плетут свои сети. Изощрённо так, наверное, сказывается опыт поколений. Из такой сети не убежать.
Они помолчали.
– Когда мы ещё встретимся? – спросил Терри то, что его интересовало больше всего.
