— Но какой другой чужеземец поймет это когда-либо или поймет, в чем суть наших распрей? Как понять такому вот французу, что мы хотим, о каком будущем мечтаем? Когда Таха уезжал в Париж, я сказал ему: «Никто вовеки не нарушал законов курдской чести, не урони и ты ее ничем». А Таха в ответ: «Смешно слушать твои слова». А ведь я хотел сказать лишь то, что отними у курдов честь — и ничего у нас не останется. Хотел сказать, что мы должны и впредь быть неподкупны. Чтобы он это помнил в Париже. А никакой француз не поймет этого. Да и как ему понять? Европейцы не знают, что такое честь.
— Это верно, — сказал Мак-Грегор.
— Я знаю всю мрачную изнанку горной жизни, — обвел Затко рукой горизонт. Но мы утратим все, если не защитим своих гор и селений. Вот почему я хочу убить этого старого вьючного мерина ильхана. Он все наше дело губит.
Они вернулись ко входу в пещеру, и Мак-Грегор с минуту постоял там, прислонясь к шершавому теплому камню скалы и глядя на горные склоны, покрытые теперь зеленеющим вереском, утесником, альпийским мхом. Снизу, из деревни, шел запах тлеющих углей, доносилось влажное шлепанье — это женщины стирали где-нибудь в илистом прудке. Слышен был их резкий хохот, напомнивший Мак-Грегору о грубых шутках, об открытых лицах, о свирепом чувстве равенства с мужчинами.
Вдруг Затко прислушался, сжал локоть Мак-Грегора. Один за другим раздались четыре выстрела.
— Вот видишь. И так всюду, где б ни остановились.
— А что это?
— Это Ахмед сигналит, что по черной дороге подымается отряд иракских солдат. Из Ардебиля, наверное.
— Я думал, иракские власти вас не трогают.
— Как сказать, — буркнул Затко. — Ты вызови из пещеры кази и француза. Надо что-то предпринять.
Мак-Грегор ушел в пещеру и вернулся с кази; Затко велел Гале увезти кази и Али вверх по тропе в горы. Затем, усадив француза в свой синий джип на заднее сиденье, Затко спустился за деревню и приказал там дозорным дать предупредительные выстрелы: оповестить всех остальных, залегших по склонам. Мак-Грегор сидел рядом с Затко, держа в коленях обе винтовки.
— Что он затеял? — крикнул ему Шрамм.
Мак-Грегор только зубы крепче сжал, чтобы не прикусить язык, — Затко уже свернул с дороги и ринулся с кручи вниз по скользкому скату, как горнолыжник. Дважды они чуть не перевернулись.
— Он разобьет машину! — воскликнул Шрамм.
— Держитесь крепче! — крикнул в ответ Мак-Грегор. — И молчите!
Промчавшись, пролавировав мимо расселин и каменных глыб, Затко остановил джип на уступе, бросил короткую и зычную команду куда-то за косогор. Затем выстрелом просигналил скрыто залегшим курдам, рванул тяжко рычащую машину обратно на крутой скат. Оттуда открылась асфальтовая дорога вниз, и на ней — четыре иракских грузовика и бронеавтомобиль. Затко снова просигналил выстрелом, разбудив эхо в горах.
— Объясните мне, что происходит, — сказал Шрамм Мак-Грегору.
Мак-Грегор молча указал на дорогу: там, в нескольких шагах перед иракским броневиком, всклубились два минных разрыва.
— Нам понадобилась бы система связи посложней, чтобы так оперативно организовать минометный обстрел, — заметил Шрамм со смешком.
— Здесь в горах вместо сложных систем связи — простое взаимопонимание, — ответил Мак-Грегор.
Мотоколонна не пыталась укрыться от огня. Видно было, как офицер оглядывает из броневика склоны в полевой бинокль.
— Махмуд!.. — зычно скомандовал Затко, так что эхо пошло по долине.
Еще один минный разрыв — на этот раз позади колонны. Слышно было, как иракские солдаты сердито кричат, пререкаясь. Но все оставались на месте. И тут бронеавтомобиль дал пулеметную очередь, но не по минометам, а по Затко, вставшему на виду у неприятеля. Крупнокалиберные пули ударили в скалу, кроша камень, осыпая землю вокруг.
— Зачем он подставляет себя под огонь? — удивился Шрамм.
— Да погодите вы, — раздраженно сказал Мак-Грегор. — Через минуту все разъяснится само.
Стоя оба открыто, на всем виду, иракский офицер и Затко принялись яростно перекрикиваться на арабском языке, полупонятном Мак-Грегору.
— Что вам здесь надо? — кричал Затко, надсаживая горло.
— Мы на гору идем! — кричал иракский офицер.
— Давай назад! — кричал Затко. — Зачем лезешь к нам? На рожон зачем прешь?
— А зачем открываешь по мне огонь из минометов?
— Поворачивай назад, посиди у себя там спокойно дня два! — прокричал Затко. — Вам сюда не положено.
— Под минометным огнем поворачивать не стану.
— Боишься, хабиби? — засмеялся Затко. — Мины вас не тронут.
— Ах ты… кривой, — выругался в ответ офицер.
Затко одобрительно шлепнул себя ладонью по ляжке, крикнул:
— Послезавтра приходи — нас тут уже не будет! Слово тебе даю.
Помедлив, офицер нагнулся внутрь броневика, приказал что-то экипажу. Мак-Грегор напряженно ждал новой пулеметной очереди. Но Затко крикнул:
— Не дури! Там за дорогой, в тылу у вас, полсотни моих бойцов!
Офицер выпрямился.
— Никого там у тебя нет, — откликнулся он. — Но ты не пугайся. Я всего-навсего водителя спрашивал, где он тут сможет развернуться.
— Вот за это люблю!..
