… выстрел! Тяжёлая пуля разворотила тазобедренный сустав смуглокожего агрессора, и тот завыл на одной ноте, тяжело завалившись на спину.
Тело старого унтера пронзило сразу несколько пуль, выпущенных из британских ружей, но он успел передёрнуть затвор, и…
… винтовку подхватил подросток лет пятнадцати, в падении стреляя в набегающего непальца. Попал в живот, но это был последний патрон в обойме, и от набегающих врагов пришлось отмахиваться винтовкой, используя её вместо дубины. Недолго…
Бледнокожий и рыжеволосый второй лейтенант, командующий десантом, остался в стороне от схватки, и сейчас хладнокровно выцеливал мужиков из револьвера системы Энфилда. Вращаясь городошной битой, пролетела над дорогой лопата, но британец увернулся, лишь слегка оступившись…
… хватило и этого! Один из мужиков врезался в него косматой кометой и они покатились по земле, рыча как дикие звери. Британец не чуждался спорта и школе играл в регби, но привычка к спортивным правилам сыграла против него, и голова офицера была вколочена в дорогу. Ещё, ещё…
… пока в спину победителю не вонзился клинок кукри! А потом лезвие топора снесло гуркху верхнюю часть черепа…
Точку в этой бойне поставили набежавшие с ружьями бабы и мальчишки, некоторым из которых не исполнилось и десяти. А пару часов спустя, прячась за гребнем скалы, они отразили вторую волну десанта, после чего корабль Его Величества ушёл.
… из взрослых мужиков не выжил никто.
Потерев ноющие виски, снова взялся было за работу с документами, но быстро сдался и отложил бумаги на край стола, придавив от сквозняков пресс-папье. Откинувшись назад, посидел так некоторое время, бездумно поглядывая на тикающие секундные стрелки настенных часов.
Звук приглушённой перебранки за окном прервал сонное оцепенение, и я, встряхнувшись, решительно встал из-за стола, скрежетнув ножками стула по дощатому крашеному полу. Спрятав документы в сейф, размялся слегка у открытого настежь окна, дослушивая забавную свару двух техников, и вышел из кабинета.
– Я в столовую, – привалившись к дверному косяку уведомляю в приёмной заработавшегося Лёвку.
– Угу… – отозвался секретарь, не отрываясь от печатанья, – одну минуточку…
– Да! – он наконец закончил работу и поднял голову, – Ты что-то сказал?
– Я в столовую, пойдёшь со мной? – повторяю терпеливо, обмахивая потное лицо шляпой.
– В столовую… – Лёвка задумался было, поглядывая на кипу документов, но бурчащий живот подсказал верное решение. Встав, он подхватил было китель, висящий на спинке стула, но поглядел на меня, стоящего в сорочке, да ещё и с закатанными руквами, безнадёжно махнул рукой и повесил назад.
Я сдвинул шляпу на затылок и хохотнул, отчего секретарь скривился. Лёвка, как это бывает у людей глубоко гражданских, питает некоторый пиетет перед военной атрибутикой. Точнее, не так…
… почтение к знакам различия, аксельбантам и тому подобным вторичным половым признакам, питать он начал после получения звания корнета и «крылышек» авиатора. Я же, закрутив до отказа гайки по части лётной и технической дисциплины, нарочито ослабил их во всякого рода шагистике и формализме.
Военные из Старушки Европы, которых в армии ЮАС предостаточно, на такое непотребство шипят и плюются. Даже поговорку придумали «Порядок заканчивается там, где начинается авиация!»
Да и чорт с ними! Я считаю это своего рода предохранительным клапаном, потому как невозможно жить, будучи постоянно застёгнутым на все пуговицы, притом как формально, так и буквально!
Требования к внешнему виду у меня самые простые: быть чистым и опрятным (по возможности), всегда иметь оружие при себе, и пребывать в полной боевой готовности, находясь на территории части. Всё!
«До синевы выбрит и слегка пьян», как и идеологию «бравого вида» вообще, я категорически не приемлю.
Во-первых, господа офицеры понятие «нормы» понимают весьма своеобразно, и предостаточно тех, кто способен на осмысленные действия, будучи на самом деле пьяным до изумления. Со стороны поглядеть – так картинка, а не офицер, разве что выхлоп несколько демаскирует. Не шатается, говорит ровно, действует здраво, но…
… строго по шаблону. Чуть ситуация вильнёт в сторону, и офицер с картинки оказывается тупым животным, способным только орать и отдавать бессмысленные приказы.
Во-вторых, этим я хотя бы отчасти отсекаю огромное количество бессмысленной фигни, коей переполнена любая современная армия. Все эти строевые смотры, чистка пуговиц и прочее архаичное наследие из Средневековья… зачем? Вот и я не знаю…
– Без нас никого не пускать, – дежурно командую часовому у дверей, и сбегаю вниз, не дожидаясь такой же дежурной отмашки ладонью у головы.
Пока мы шли в столовую, Лёвка успел загрузить меня своим виденьем делопроизводства. Фонтанируя энтузиазмом, он рассказывал, размахивая руками за пол Одессы разом, как небольшое изменение в лётном журнале облегчит жизнь и непосредственно пилотам, и офицерам штаба.
– Предлагаешь – отвечай, – соглашаюсь с ним, – Давай, сделай пару десятков экземпляров, заодно и протестируем, действительно ли они так удобны.
