Жена есть, дети в наличии, внуки на подходе, себя и семью кормит – да так, что иной из тех, кто с образованием, и позавидует таким доходам! Так какой он калека? Он мужчина в самом соку!
– Едрить их… – вместо приветствия проговорил он, спустившись по каменным ступенькам в подвал и усаживаясь на лавочку, рядышком со знакомой, почти приятельственной жидовкой средних лет. Почти тут же рвануло где-то наверху… не слишком близко, но гулко, солидно этак, многопудово.
– Чумаданами содят, – тоном знатока сказал однорукий, и обитатели подвала, будто по команде, живо заговорили, обсуждая британцев, их мам и жён, особенности жизни в осаждённом городе и своих родственников, которые – настоящие герои, все как один!
В последнее, в принципе, верилось… да и почему нет? Чай, за своё дерутся, кровное! И даже богатеи местные не на смерть посылают, отсиживаясь в тылу, а вполне себе воюют, и некоторые – так даже в первых рядах.
Образованный люд поминал аттическую демократию, пентакосиомедимнов, гиппев, зевгитов и фетов[136], а народ попроще о таких вещах особо не задумывался, но считал существующий порядок вещей единственно правильным. Не, так-то всём мире иначе… но кто сказал, что так – правильно?!
Подобных подвалов по городу – не сотни даже, а тысячи! Мэрия обязала домовладельцев открыть подвалы, расчистить их от всякого хлама и обеспечить минимально необходимые удобства, как то вода, освещение и лавочки. Перевязочный материал и небольшой набор лекарств государство взяло на себя, равно как и подготовку санинструкторов – ещё на заре становления Кантонов.
К чести домовладельцев, никаких поперечностей они не чинили, ощущая себя единой общностью со всеми горожанами, и никак не выпячивая богачество. Нет, так-то думали по-всякому… но помалкивали! Потому как куда ты против общества пойдёшь?
Плюнуть на народ… хе! Здеся не Расея, здеся не утрутся! Так в ответ плюнут, что любую политическую или иную карьеру утопят!
Кто мог, те свои подвалы переделывал под трактиры. А што? Шибко сильно на этом зарабатывать грех, но свою копеечку получить можно. Да и людя́м приятственней за столами сидеть – хучь с кружкой пива, а хучь бы и шлёпая картами по столу! Ну или в шахматы… это кому как.
А так… всякое бывало. Не так, чтобы тишь да гладь, да в человецех благоволение.
Снаряды убивали прохожих на улицах, порой попадали в многоквартирный дом, и даже подвалы не всегда спасали. Но вот бардака – не было! Все службы работали чётко, как швейцарские часы, потому что… ну а как иначе? Война!
Обстрел только начался, но уже взлетали аэропланы…
… и не всегда с аэродромов! Выкатывались «Фениксы» из капониров в садах частных домов, выносились из подвалов государственных учреждений на руках. А пилоты-резервисты, наспех диктуя секретарю распоряжение или аккуратно кладя на стол столовые приборы, одевали лётные куртки и шлемы, натягивали на глаза очки, и выбегали на улицу.
Короткий разбег… и аэроплан взлетал с дороги, расчищенной от автомобилей и повозок. Несколько минут полёта…
… встреча в воздухе с дежурящими на аэродроме пилотами, уже летящими в порт с полной бомбовой загрузкой…
… и резервисты приземлялись на лётное поле, без проволочек подруливая к ангарам. Несколько минут, и «Фениксы» снова взлетали, надсадно гудя под тяжестью бомб.
Странная… да наверное, немыслимая в нормальное время ситуация! Но… а когда оно, время, было нормальным?
Да и что странного в том, что пилоты пытаются экономить каждую секунду, и поэтому им – ну никак не до автомобильных гонок по опустевшим городским улицам! Проще уж вот так, держать аэроплан возле дома…
А вот с бомбами и обслуживанием – да, проблема! Мало кому из соседей понравится бомбовый склад по соседству, да и бочки с горючим не прибавляют жизненного оптимизма!
Дежурить на аэродроме постоянно? А кто тогда будет работать?! Пилоты резерва, они ведь в мирное время люди важные. Крупные промышленники, торговцы, инженеры, чиновники… И между прочим, все они, без исключения. купили аэропланы за свои деньги! Честно заработанные, так вот. А потом – прошли подготовку, и…
… некому просто больше летать.
Все остальные – в районе Кимберли и Блумфонтейна, и тоже в основном – резервисты! Здесь, в Дурбане, остались только те пилоты резерва, от которых повседневная жизнь города зависит – напрямую!
Они и без того ночуют на аэродроме, да и вообще – проводят большую часть времени здесь, а не в уюте городских домов. А в город они летают…
… на работу! И на войну тоже – как на работу.
Бритты, наученные горьким опытом, не подходят близко к береговым укреплениям, издали перемалывая портовые строения и городские кварталы тяжёлыми многопудовыми снарядами. Безумное расточительство!
Тяжёлая артиллерия во все времена была дорогим удовольствием, и дело даже не в стоимости снарядов, тоже далеко не копеечных. Каждый выстрел прибавляет какие-то доли процента к износу канала ствола, а в тяжёлой морской артиллерии таких выстрелов не может быть много!
