Поручик вышел. Артамонов аккуратно спрятал все бумаги, свернул карту. Николов приоткрыл дверь, заглянул и пропустил в комнату коренастого широкоплечего парня в крестьянской куртке и штанах. Раскисшие от воды царвули оставляли на полу огромные разлапистые следы.
– Здравствуй, юнак. Как добрался? Садись.
– Дошли, – лаконично пояснил парень, сев напротив полковника.
– Имя, фамилия, откуда родом?
– Какая у гайдука фамилия и где у гайдука дом? Просто Кирчо.
– Ты из четы Петкова?
– Да. Воевода ждет переправы. Как условлено.
– Как он себя чувствует?
– Здоров. – Парень пожал плечами.
– Он с надежной охраной?
– С ним Меченый.
– Когда воевода хочет переправиться?
– Через три дня, в новолуние. Вы должны указать, где удобнее, и обеспечить охрану.
– У меня мало данных о той стороне. – Полковник развернул карту. – Зимница не подойдет? Там наш морской отряд…
– В Свиштове крупный гарнизон, – перебил Кирчо. – Опасно.
– А где не опасно?
– Опасно везде, но лучше там, где турки не решаются плавать.
– Тогда у Браилова. Там, правда, пока плавают, но их мониторы невелики и тихоходны.
Кирчо долго разглядывал карту. Потом кивнул:
– Поведу там. Значит, на третью ночь, в новолуние.
– Хорошо. – Полковник сделал пометку. – Когда шел, что видел, что слышал?
– Товарищ лучше расскажет, – усмехнулся Кирчо. – Я по сторонам смотрел, а он считал и видел.
– Товарищ тоже гайдук?
– Сам спросишь. Я завтра туда вернусь, а он останется. Так воевода решил.
– Хорошо. Николов!
В дверь заглянул поручик.
– Доставишь Кирчо на квартиру. Переодеть, накормить, уложить спать. Ко мне второго. Спасибо, Кирчо. Можешь идти.
Николов, проводив Кирчо, впустил второго гайдука и тут же вышел. Этот второй был высок и строен, по-военному подтянут и светлоглаз, и Артамонов сразу понял, что он не болгарин.
– Прошу садиться, – сказал он. – Имя, фамилия?
– В отряде звали Здравко. Думаю, этого достаточно.
Он сказал «в отряде», а не «в чете», как говорили болгары, и эта оговорка окончательно убедила полковника, что перед ним не житель Болгарии и даже не южанин. Кроме того, полковник отметил свободную и раскованную манеру разговора. Спросил вдруг по-русски:
– Давно знаете воеводу?
– Стойчо Меченого знаю больше. Вместе воевали в Сербии.
– Вы не болгарин?
– Вам нужна моя национальность или моя разведка? – усмехнулся гайдук.
– Для начала – что видели, где и когда.
– Карту.
Полковник вновь развернул карту. Гайдук склонился над нею, но, в отличие от Кирчо, ориентировался быстро, точно указывая пункты, о которых говорил.
– Рущук. Турки активно возводят укрепления, строят новые верки и барбеты. Завезены стальные крупповские пушки, видел сам шесть штук, но полагаю, что их больше. Инженерными работами в крепости руководят два английских офицера.
– Почему решили, что они англичане?
– Из всех европейцев только англичане ходят на работу со стеками.
– Вы наблюдательны.
Гайдук молча пожал плечами.
– Продолжайте.
– Пехота вооружена ружьями системы Снайдерса. Новые редуты, – он показал на карте их расположение, – возводятся на три и пять орудий. Подступы к ним минируются в обязательном порядке. Общее количество пехоты – свыше трех таборов.
– Какого калибра артиллерию могут выдержать мосты?
– На основных дорогах мосты усилены: турки сами возят пушки.
– Где еще были?
– Свиштов. Два табора пехоты, две батареи – на три и на пять орудий. Батареи на высотах. – Он указал, где именно. – Берег охраняется плохо, но в устье Текир-Дере сторожевой пост. Из Свиштова на Рущук идет телеграфная линия: мы перерезали ее в трех местах. Я засек время: турки восстановили линию только через четыре с половиной часа. Значит, не очень-то привыкли ею пользоваться. – Он замолчал, увидев, что полковник в упор смотрит на него.
– Кто же вы все-таки? – спросил Артамонов. – Ваша дотошность изобличает в вас человека военного и бесспорно образованного.
– Вам очень важно знать, кто я?
– Да, – сказал полковник. – Я обязан думать о будущем.
– Моем? – насмешливо улыбнулся гайдук.
– И вашем тоже.
– Я поляк, но судьбе угодно было, чтобы я воевал против турок.
– Ваше имя?
– Зачем же так спешить со знакомством? – улыбнулся поляк.
Артамонов очень серьезно посмотрел на него и вздохнул. Потом вылез из-за стола, прошелся по комнате, что-то сосредоточенно обдумывая. Остановился против гостя.
– Скажите, турки действительно пытаются создать польский легион?
– Я не изучал этого вопроса, но такие слухи до меня доходили.
– И как же вы отнеслись к ним?
Поляк пожал плечами:
– Всякий человек волен в выборе врагов, но не все могут выбирать друзей.
– Следовательно, вы оправдываете тех, кто пойдет в этот легион?
– Как ни странно, я посчитаю таких людей предателями, – серьезно сказал поляк.
– Где же логика? – усмехнулся Артамонов. – Где пресловутая свобода в выборе врагов?
– Это весьма сложный вопрос, – вздохнул поляк. – Очень возможно, что я был бы более логичным, если бы попал в Болгарию непосредственно из Польши. Но я попал туда из Сербии, господин полковник. Из Сербии, и в этом все дело.
– Кирчо сказал, что вы решили остаться здесь, – помолчав, сказал Артамонов. – С какой целью?
