Адское пламя в том масштабе, который я планировал, было заклинанием запредельной мощности. Огонь, способный пожрать армию в пятьдесят тысяч человек, потребует от меня почти всех сил. Но результат стоил любых жертв.
Я поднял руки к небу и начал читать заклинание. Слова силы звучали на древнем языке, которому меня научили ещё в юности. Язык первых магов, язык самой магии.
Сначала ничего не происходило. Только воздух вокруг меня начал едва заметно дрожать, как в летний зной. Потом дрожание усилилось, и стало ощущаться тепло.
— Началось, — прошептал кто-то из воинов.
Тепло быстро превращалось в жар. Трава у моих ног начала желтеть и сохнуть. Камни на земле стали горячими на ощупь. Воздух наполнился запахом серы и огня.
— Отойдите подальше! — крикнул я, не прерывая заклинания. — Скоро станет опасно!
Воины поспешно расширили круг. Жар становился нестерпимым — даже на расстоянии сотни шагов было трудно дышать.
В ордынском лагере заметили неладное. Дозорные указывали в нашу сторону, командиры собирались на совещания. Но было уже поздно — магия набирала силу, и остановить её было невозможно.
Земля под моими ногами начала дымиться. Сухая трава вспыхивала от одного прикосновения воздуха. Металлические части оружия и доспехов раскалялись докрасна.
— Князь! — крикнул Войтех. — С тобой всё в порядке?
Я не мог ответить — вся моя воля была сосредоточена на удержании растущей силы. Огонь рвался наружу, готовый испепелить всё в радиусе многих вёрст. Нужно было направить его точно в цель.
Орда наконец поняла, что происходит. Из лагеря выскочили всадники — видимо, решили атаковать источник опасности. Но расстояние было слишком велико, а времени слишком мало.
— Конная атака! — крикнул Конрад. — Человек пятьсот, движутся быстро!
— Встречайте их! — приказал Войтех. — Не дайте прорваться!
Смоленская конница двинулась навстречу ордынцам. Схватка завязалась на полпути между нашими позициями и вражеским лагерем. Звон оружия смешался с криками бойцов.
Но я уже не следил за боем. Вся моя сила, вся моя воля были направлены на одну цель — создать огонь такой мощности, который мог бы уничтожить целую армию.
Заклинание приближалось к кульминации. Магия собиралась в огромный сгусток разрушительной энергии, готовый вырваться наружу и превратить в пепел всё живое.
— Горите! — крикнул я во всю силу лёгких. — Горите все!
И выпустил накопленную силу.
То, что произошло дальше, превзошло все мои ожидания. Адское пламя не просто обрушилось на ордынский лагерь — оно стёрло его с лица земли.
Огненная волна прокатилась по вражеским позициям со скоростью урагана. Юрты вспыхивали, как сухая солома. Люди сгорали мгновенно, не успев даже закричать. Металл плавился, камень трескался, земля превращалась в раскалённое стекло.
Ужас охватил не только орду, но и моих собственных воинов. Многие падали на колени, крестились, молились. Никто не ожидал увидеть такую силу разрушения.
— Боже милостивый, — прошептал Войтех, наблюдая за огненным кошмаром. — Что ты наделал?
— То, что должен был сделать, — ответил я, с трудом держась на ногах.
Заклинание отняло почти все силы. Я чувствовал смертельную усталость, но продолжал поддерживать огонь, направляя его туда, где ещё оставались живые враги.
Пламя бушевало почти час. За это время от пятидесятитысячной орды не осталось практически ничего. Только дымящееся пепелище, усеянное расплавленным металлом и обугленными костями.
Когда огонь наконец угас, над полем битвы повисла мёртвая тишина. Даже ветер стих, словно природа замерла от ужаса перед увиденным.
— Кончено, — сказал я, опускаясь на колени от усталости. — Орды больше нет.
Первыми опомнились защитники Галича. С городских стен раздались ликующие крики, заиграли трубы, зазвонили колокола. Люди не могли поверить, что страшная угроза исчезла так внезапно.
Ворота города открылись, и навстречу нам выехала делегация во главе с самим Данилом Галицким. Молодой князь выглядел потрясённым увиденным.
— Виктор, — сказал он, спешиваясь и подходя ко мне, — что ты сделал? Как это возможно?
— Использовал магию в полную силу, — ответил я, с трудом поднимаясь на ноги. — Больше ордынцы Галич не потревожат.
— Но ведь их было пятьдесят тысяч! Целая армия!
— Была армия, — согласился я. — Теперь пепел.
Данило оглянулся на дымящееся пепелище, где ещё недавно стоял ордынский лагерь:
— Никто не поверит. Скажут, что это выдумка.
— Пусть говорят что хотят, — равнодушно ответил я. — Главное — угроза устранена.
— А что теперь? — спросил галицкий князь. — Орда ведь не только здесь была. У них есть другие армии.
— Другие армии есть, но они далеко. А эта была самой сильной. Её уничтожение даст нам передышку.
— Надолго?
— Месяца на два-три. Пока хан не соберёт новые силы и не решит, что делать дальше.
— А ты что будешь делать?
— Возвращаться в Смоленск, — сказал я. — Готовиться к следующему раунду.
— Следующему раунду?
— Данило, — терпеливо объяснил я, — сегодня мы выиграли битву, но не войну. Орда огромна, у неё есть ресурсы для новых походов. Рано или поздно они вернутся.
— И что тогда?
— Тогда встретим их снова. И снова победим.
