— Я слышал, что ты владеешь многими языками. Приятно убедиться в этом лично.
Они прошли через город к княжескому терему. Иоанн с интересом оглядывал Смоленск — широкие мощённые улицы, каменные дома, довольных жителей. Это разительно отличалось от опустошённого Константинополя, который он помнил.
— Красивый город, — заметил василевс. — Чувствуется рука мудрого правителя.
— Город — это люди, — ответил Виктор. — Дай людям мир и справедливость — и они сами создадут красоту.
— Мудрые слова. Жаль, что не все правители это понимают.
В тереме для императора был устроен приём по византийскому протоколу. Золотая посуда, шёлковые ткани, изысканные блюда — всё было подготовлено так, чтобы гость почувствовал себя как дома.
— Признаюсь, — сказал Иоанн за ужином, — я ожидал увидеть варварского военачальника. А встретил культурного государя.
— А я ожидал увидеть бессильного изгнанника, — улыбнулся Виктор. — А встретил императора, который сохранил достоинство в изгнании.
— Лесть не в чести при дворе ромеев.
— Это не лесть, а констатация факта. Удержать власть в благополучии легко. Сохранить её в изгнании — признак истинного императора.
Иоанн оценил тонкость комплимента:
— Ты не только воин и чародей, но и дипломат.
— Когда нужно — дипломат. Когда нужно — воин. Правитель должен уметь всё.
После официальной части они остались наедине в кабинете Виктора. Здесь, при свете свечей, предстояло обсудить то, ради чего василевс проделал такой долгий путь.
— Буду говорить прямо, — начал Иоанн. — Константинополь должен вернуться в православные руки.
— Согласен, — кивнул Виктор. — Но у меня нет претензий на твой престол.
— А у меня нет сил его вернуть. Вот в чём проблема.
Император встал и прошёлся по кабинету:
— Сорок лет город находится под властью латинян. Сорок лет Святая София служит католической мессе. Это позор для всего православия.
— Что предлагаешь?
— Совместную военную операцию. Ты нападаешь с севера, отвлекаешь силы противника. Я высаживаюсь с моря, захватываю город.
Виктор задумался:
— А после захвата? Кто будет править?
— Я, разумеется. Но... — Иоанн помедлил. — Готов признать тебя соимператором. Восточная и Западная империи, как при Феодосии.
— Интересное предложение. Но зачем мне этот титул? У меня и так власть не меньше твоей.
— Престиж. Легитимность. Признание всем православным миром.
Виктор подошёл к карте, висевшей на стене:
— Смотри. Мои земли простираются от Балтики до Карпат. Населения больше, чем во всей твоей империи. Армия сильнее любой в Европе. Зачем мне византийские титулы?
— Потому что без них ты остаёшься региональным правителем. А с ними становишься главой всего православия.
— Заманчиво. Но что я получу конкретно?
Иоанн сел напротив:
— Торговые привилегии во всех византийских портах. Доступ к восточным товарам — шёлку, пряностям, драгоценностям. Поддержку константинопольского патриарха.
— А что отдам взамен?
— Военную помощь в освобождении Константинополя. Признание моего старшинства в православной иерархии. Невмешательство в дела южных областей.
Виктор внимательно изучал карту:
— А если я захвачу Константинополь сам? Без твоей помощи?
Лицо василевса потемнело:
— Тогда у нас будет война. И православие расколется надвое.
— Или объединится под одной властью.
— Под чьей? Твоей?
— А почему бы и нет? — спокойно ответил Виктор. — Я доказал свою способность управлять разными народами. У тебя этого опыта нет.
Иоанн встал, и в его голосе зазвучала имперская гордость:
— Я — наследник Константина Великого и Юстиниана! Моя династия правила, когда твоих предков ещё не было на свете!
— Династия правила, а где результат? — холодно возразил Виктор. — Империя сжалась до размеров княжества, столица в руках врагов, народ стонет от поборов.
— Это временные трудности!
— Уже сорок лет временные.
Повисла напряжённая тишина. Два правителя смотрели друг на друга, и каждый понимал: от исхода этого разговора зависит будущее всего православного мира.
Наконец Виктор сел за стол:
— Хорошо. Предлагаю компромисс.
— Какой?
— Совместная операция по освобождению Константинополя. Но после победы — не два императора, а один. И решать это будет не мы, а жители города.
Иоанн нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Пусть константинопольцы сами выберут, кому служить. Тебе или мне. Народное волеизъявление.
— Это... это неслыханно! Император правит по божьей милости, а не по воле черни!
— Времена меняются, — пожал плечами Виктор. — Народ должен иметь право выбора.
Василевс долго ходил по кабинету, обдумывая предложение. С одной стороны, это противоречило всем традициям. С другой — альтернатива была ещё хуже.
— А если народ выберет тебя? — спросил он наконец.
— Тогда ты останешься правителем освобождённых территорий в Малой Азии. С титулом деспота и полной автономией.
— А если меня?
— Тогда я остаюсь ханом северных земель. И мы заключаем союз между равными державами.
Иоанн остановился у окна:
— Рискованное предложение.
— Но справедливое. И единственно возможное.
Император долго смотрел на ночной Смоленск. Где-то там, за тысячи вёрст, лежал Константинополь — город его мечты и печали.
