— Я думала о благе Смоленска! Польша предлагала союз!
— Союз? — рявкнул Семён Лазаревич. — Это называется продажа отчизны!
Ратибор Борискович понял, что дела плохи, и попытался незаметно ускользнуть. Но я не дал ему уйти:
— А ты куда, воевода? Не хочешь показать свои письма к венграм?
Ратибор развернулся, выхватил меч:
— Хватит твоих фокусов, колдун! Отвечай клинком!
Но на этот раз я не стал церемониться. Заклинание молнии ударило в его грудь, отбросило на несколько шагов. Ратибор упал, но поднялся — кольчуга спасла от смертельной раны.
— Ты не знаешь, с кем связался! — прохрипел он и начал произносить заклинание.
Оказывается, воевода тоже владел магией. Любопытно.
Его заклятие было примитивным — огненный шар, нацеленный мне в лицо. Я легко отвёл его в сторону и ответил ледяными стрелами. Ратибор попытался отбить их мечом, но получилось неудачно — одна стрела всё же достала его в плечо.
— Довольно игр, — сказал я и применил заклинание связывания.
Невидимые путы опутали Ратибора, повалили на землю. Он пытался вырваться, но было бесполезно.
Толпа ревела от восторга. Простые люди любят зрелища, особенно когда побеждают справедливые.
— Что делать с изменниками? — крикнул я толпе.
— Казнить! — раздались голоса.
— В темницу! — предлагали другие.
— Изгнать из города!
Я поднял руку, призывая к тишине:
— Улита Воронковна и Ратибор Борискович изобличены в измене! По закону их ждёт смерть! Но я проявлю милость — пусть покинут Смоленск навсегда! А имущество их пойдёт на нужды города!
Это было мудрое решение. Казнь сделала бы из них мучеников в глазах части бояр. Изгнание — достаточное наказание, которое продемонстрирует и силу, и милосердие.
— Мудро! — крикнул Семён Лазаревич. — Так поступает истинный князь!
— Виктор на княжение! — подхватил кто-то из толпы.
— Виктор! Виктор! — скандировали люди.
Я поднял руки, принимая овации. План сработал идеально. За один день я устранил главных противников, продемонстрировал силу и завоевал поддержку народа.
Агафья подошла ко мне:
— Поздравляю, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Похоже, у Смоленска появился новый князь.
— Пока рано говорить о победе, — ответил я. — Но начало положено неплохое.
Семён Лазаревич тоже приблизился:
— Впечатляющее представление, — признал он. — Не ожидал от северянина таких способностей.
— У северян свои методы решения проблем, — ответил я. — Главное — результат.
— Согласен. Кстати, а что думаешь о торговых делах? Город-то на торговле стоит.
— Думаю, что торговля должна процветать, — ответил я. — Но только честная торговля. А спекулянтов и мошенников нужно гнать железной рукой.
Семён одобрительно кивнул. Видимо, решил, что с новым князем можно будет иметь дело.
Вечером, вернувшись в дом Якуна, я подвёл итоги дня. Результат превзошёл ожидания. Главные противники устранены, поддержка народа получена, часть бояр переметнулась на мою сторону.
Правда, враги тоже появились. Сторонники Давыда и Святослава не простят мне сегодняшнего унижения. Церковь тоже отнесётся к князю-чародею настороженно. И кое-кто из бояр испугается моей силы.
Но это были проблемы завтрашнего дня. Сегодня главная задача была выполнена — я заявил о себе как о серьёзном претенденте на власть.
— Ну и денёк выдался, — сказал Якун, наливая мне чашу вина. — За один день весь город перевернул.
— День удачный, — согласился я. — Но впереди ещё много работы.
— А что теперь думаешь делать?
— Теперь нужно закрепить успех, — ответил я. — Собрать вече, официально заявить о своих претензиях на княжение. И подготовиться к тому, что оставшиеся противники попытаются меня остановить.
— Как думаешь, попытаются остановить?
— По-разному. Кто-то попробует силой, кто-то интригами. А кто-то обратится за помощью к внешним врагам.
— И что будешь делать?
— То же, что и сегодня, — улыбнулся я. — Буду решать проблемы по мере их поступления.
За окном уже стемнело. Где-то в городе горели костры — народ праздновал изобличение изменников. А в боярских теремах, наверное, шли тревожные совещания.
Завтра начнётся новый день. День, который может стать решающим в борьбе за смоленский престол.
Но сегодня я уже доказал главное — что готов сражаться за эту власть любыми способами. И что у меня есть сила для этой борьбы.
Виктор Крид больше не был просто гостем в Смоленске. Теперь он был претендентом на княжение. Серьёзным претендентом, с которым нельзя было не считаться.
***
Утром третьего дня после моего триумфального появления в Смоленске я понял, что пора переходить от демонстраций к конкретным действиям. Народ меня поддерживал, часть бояр склонилась на мою сторону, но для окончательной победы требовалось официальное признание. А это означало вече — народное собрание, которое должно было избрать нового князя.
За завтраком Якун сообщил важные новости:
— Вчера поздно вечером ко мне приходили гонцы от разных людей, — сказал он, отламывая кусок хлеба. — Семён Лазаревич просит встречи. Говорит, есть дело важное. А ещё Агафья Ростиславна передавала — хочет с тобой поговорить наедине.
— Интересно, — ответил я. — А что с противниками? Давыд и Святослав молчат?
