— Можешь. Торговое сословие будет за тебя голосовать.
— Благодарю, — ответил я. — Не пожалеете.
От торговцев я отправился к Агафье Ростиславне. Она жила в небольшом, но уютном доме рядом с Борисоглебским собором. Дом был скромным — видимо, племянница князя не стремилась к роскоши.
Агафья встретила меня в горнице, украшенной иконами и ткаными коврами. На ней было простое чёрное платье — траур по дяде ещё не закончился.
— Проходи, родич, — сказала она, указывая на лавку у стола. — Садись, поговорим.
— Благодарю за приглашение, — ответил я. — Полагаю, у тебя есть что-то важное.
— Есть, — кивнула Агафья. — Завтра вече, и мне нужно понять — стоит ли тебя поддерживать.
Прямота мне нравилась. С такими людьми проще иметь дело.
— А что тебя смущает?
— Многое, — честно ответила она. — Ты появился как снег на голову, за два дня перевернул весь город, устранил противников... Слишком быстро всё происходит.
— В кризисное время нужно действовать быстро, — возразил я. — Медлительность — враг успеха.
— Может быть. Но меня беспокоит не скорость, а методы. Ты использовал магию против Святослава Воронковича. Это произвело впечатление на народ, но...
— Но?
— Но церковь такого не простит. Митрополит Игнатий уже говорит, что в городе появился слуга тёмных сил.
Это была серьёзная проблема. В средневековом мире поддержка церкви была крайне важна.
— А что ты думаешь? — спросил я. — Считаешь меня слугой тёмных сил?
Агафья помолчала, изучая моё лицо:
— Не знаю. Ты не выглядишь злым человеком. И дела твои пока справедливые — изменников изобличил, народ защитил. Но сила твоя... она пугает.
— Сила — это инструмент, — ответил я. — Она может служить добру или злу, в зависимости от того, кто её использует. Я намерен использовать её для блага Смоленска.
— Намерен — это хорошо. Но как я могу быть уверена, что намерения не изменятся?
Вопрос был справедливым. Нужно было дать ей какие-то гарантии.
— Агафья, — сказал я серьёзно, — я понимаю твои сомнения. Поэтому предлагаю следующее — если ты поддержишь мою кандидатуру, я назначу тебя своим советником по внутренним делам. Ты будешь следить за тем, чтобы моя власть не превратилась в тиранию.
— Советником? — удивилась она. — Женщину?
— А почему нет? Ты умна, честна, знаешь городские дела. К тому же племянница прежнего князя — это придаёт моей власти дополнительную легитимность.
Агафья задумалась. Предложение было неожиданным, но привлекательным.
— А какие будут у меня полномочия?
— Широкие. Ты будешь отвечать за городское управление, суд, сбор податей. Фактически — управлять внутренними делами, пока я буду заниматься большой политикой.
— Это серьёзно, — сказала она. — Мне нужно подумать.
— Конечно. Но завтра уже вече, времени на размышления немного.
— Хорошо, — кивнула Агафья. — Если ты действительно готов дать мне такие полномочия, я поддержу твою кандидатуру. Но с условием — при первых признаках тирании я открыто выступлю против тебя.
— Согласен, — ответил я. — Более того — ты будешь иметь право созвать вече для моего смещения, если сочтёшь нужным.
— Тогда договорились, — протянула она руку. — Союз?
— Союз, — согласился я, пожимая её руку.
От Агафьи я направился к церкви. Нужно было как-то решить проблему с духовенством. Митрополит Игнатий мог серьёзно помешать, если настроит против меня верующих.
Борисоглебский собор встретил меня полумраком и запахом ладана. У алтаря служил молебен сам митрополит — пожилой человек с седой бородой и строгими глазами. Рядом стояли несколько священников помладше.
Я дождался окончания службы и подошёл к митрополиту:
— Владыка, можно с вами поговорить?
Игнатий внимательно посмотрел на меня:
— Виктор Ростиславич, не так ли? Тот самый, что магией пользуется?
— Тот самый, владыка. И хотел бы объясниться с вами.
— Объясняться? — митрополит поднял бровь. — А в чём, собственно?
— В том, что моя сила не имеет ничего общего с тёмными силами. Это дар божий, который я использую для защиты правды.
— Дар божий? — скептически переспросил митрополит. — Странный дар. В писании о таких дарах не говорится.
— В писании много чего не говорится, владыка. Но сказано — по плодам их узнаете их. Судите по делам, а не по способам.
Митрополит помолчал, обдумывая мои слова:
— И какие же плоды ты принёс Смоленску?
— Изобличил изменников, которые торговали интересами города. Восстановил справедливость. Дал людям надежду на лучшее будущее.
— Это, конечно, хорошо, — признал Игнатий. — Но методы...
— Владыка, — перебил я, — скажите честно — разве Давыд Ростиславич смог бы сделать то же самое? Или Святослав Всеволодович? Разве они смогли бы так быстро навести порядок?
— Может быть, и нет, — неохотно согласился митрополит. — Но зато они не пугали бы людей колдовством.
— А я кого-то напугал? — спросил я. — Народ меня поддерживает. Торговцы за меня. Даже часть бояр на моей стороне.
— Народ легко обмануть зрелищами, — возразил Игнатий. — А вот как ты будешь править дальше — вот в чём вопрос.
Нужно было переходить к конкретным предложениям:
