— По договору, заключенному моим предком с эсками, после того, как он победил их вождя, вы должны платить ежегодно тридцать марок серебра!
Так, марка это чуть больше полуфунта, итого семь кило. По-божески.
— Давно не брали с вас дани, много долгов накопилось!
Ошибка. Этот грабитель хочет дань за тысячу лет. Семь тонн серебра?! Сколько же это будет… хотя лучше не считать, а то еще проценты придется учитывать. Нафиг, сяду в замке и пусть выколупывает!
— Если же вожди эсков не уплатят, я вправе взять свое с жителей страны!
Да что ж такое! Куда не сунься — подлянка на подлянке!
— Я пришел требовать свое по праву!
Повторяется.
Ну что же, надо выкручиваться! Я шагнул вперед:
— Эрик Эстейнсон, мы живем не в славные былые дни, когда слову мужчины верили. Нынче всё требует доказательств. Давние же дела — тем более. Чем подтвердишь, что был такой договор?
Фон Шнитце возмущенно засопел, мол, почему его не спросили, но я показательно не обратил внимания.
Предводитель викингов кивнул, один из стоящих за ним вынес вперед ларец, открыл — на красивой подушечке лежали несколько старых пергаментов.
— Эгельберт, это настоящий документ?
Старик быстро вышел вперед, присмотрелся и с кислой физиономией подтвердил:
— К сожалению да, Александэр. Я видел подлинник, когда работал над книгой. Но вряд ли у этого молодого человека есть доказательства, что он — потомок самого Тилле!
— Какая разница, кто папа с мамой, если у тебя четыре драккара?
Я присмотрелся к «ярлу Эрику». Молодой, лет двадцать, высокий, спортивный. Чуть выше меня, но и чуть полегче. Лицо как лицо — обычный парень севера Европы. Стоит, улыбается. Зар-раза.
Головастика Элепара вел древний долг, старика фон Веллешварма — логика положения. Этого мальчишку ведет жажда приключений. Понять можно — годами мастерить старинное оружие, кольчуги, настоящие драккары, и вдруг узнать, что совсем рядом есть место, где все это может быть использовано. Вспомнил о «предках», собрал поклонников старины, предложил им взыскать старый долг и рванул. Как они мимо пограничников-федератов проскочили? Хотя кому придет в голову, что четыре парусно-весельных исторических лоханки это завоевательный поход?
Нет, его не смутить, как фон Виндифроша, не заболтать, как Эвальда. Тут без драки не обойтись. И если ее не обойтись, так чего затягивать?
— Что же, тогда все в порядке, так? Ну, значит начнем!
И викинги, и эскенландцы дружно уставились на меня.
— Начнем, говорю. Оружие при нас, достойные мужи, способные стать свидетелями, тоже здесь, места хватает. Твой предок получил дань победив, так неужели потомки измельчали настолько, что хотят взять серебро сражаясь языками? К оружию, ярл, к оружию! Решим дело поединком! Предводитель морского набега против владельца этих земель — воин против воина!
Народ одобрительно загудел. Из города подтягивались полицейские, горожане, постоянно сверкали вспышки фотоаппаратов.
Ярл, вопросительно оглянувшись на свиту, красивым жестом отстегнул плащ, бросив его на руки стоящему рядом воину, принял из рук оруженосца шлем, но надевать не стал. Выйдя вперед он показательно откашлялся и вдруг продекламировал:
— Сильные люди на веслах, ярость драккар подгоняет! Легким сражение будет, нет среди эсков героев!
Так, это что за творчество было? По шепоту за спиной и ожидающей физиономии ярла наконец догадался — меня только что пытались оскорбить. Помнится, это называется «хулительный нид», то есть стихотворно-магическое оскорбление. Ну да, как же — любой викинг он же прямо скальд! Рубанул по черепушке топором и тут же давай стихи складывать. Надо бы ответить, процедура подразумевает обмен подобными частушками. Ну, германо-кельтская литература, я ли тебя не прогуливал, я ли от профессорши коньяком не откупался — выручай теперь! Пусть сейчас вису от драппы не отличу, но хоть вид сделаю:
— Приплыли вороны, мокрые перья, сталью сверкают, требуют злата. Вождя одежды с женщины сняты, меч поднимает — а надо бы прялку!
Хех, и попробуйте доказать, что это не стихотворная форма, их там больше ста было, и все помнят только специалисты! Говори напевно и чеканно, вот тебе и «поэзия Севера».
Ярл обиделся и секунду поиграв темными, в отличии от шевелюры, бровями, выдал:
— Народ у моря, сидит и стонет, эска удача — трелля пожива!
Эй, а вот это было обидно! И вообще не стоит оскорблять целый народ сразу, а то прилетит неведомо откуда, не увернешься. Я вот адресно лаюсь, никого лишнего не обижая, и ему бы с умного человека пример брать. Эскенланд тысячу лет гнобили, и все равно не додавили. Ну что же, лови ответ:
— Ворон вьется в небе, крест идет по морю, Эрик между волн, болтается, не тонет!
Ярл понял, с чем его сравнили, зло прищурился. Оглянувшись на зашумевших викингов снова подбоченился и выдал:
— В груде камней чужак, солнцу не кажет лица, храбрый придет за своим — придется искать чужака!
Нескладушки-неладушки. Тем более, что я не прячусь! Ладно, будем заканчивать:
— Слышал от скальдов — страна за морем! Севера дух, дети асов: Эрик могучий, воинов водит — былое забыл, женское носит! Волосы красит — дразнится как баба!
