У крыльца остановился роскошный лимузин и открывший дверь шофер предупредительно ждал, пока молодой, спокойно-безразличный, беловолосый джентльмен, выйдя, закончит важный ритуал оглядывания замка.
Ну, примерно вот так я дворянина и представлял.
Рост средний, костюм классический, в руке трость, причем совсем не выглядит анахронизмом или манерничанием. Длинные, до лопаток, светлые волосы. Выражение лица в духе «ну что же, я, вас еще немного потерплю, пожалуй». Увидев меня, молодой человек вежливо улыбнулся, причем так, чтобы часть этой улыбки досталась всем присутствующим, одновременно передавая и радость встречи, и сожаление, что помешал моим планам, и безразличие к тому, желаю ли я этой самой встречи. На секунду захотелось оглянуться, нет ли за моей спиной камеры и съемочной группы. Оглянулся.
Туристы Глазели! Им удалось увидеть еще кусочек жизни Настоящей Аристократии — визит некоего высокородного юноши к матерому, седеющему барону. Гость, не обращая внимания на щелканье фотоаппаратов и восхищенные вздохи, сделал несколько шагов ко мне и, остановившись, осведомился:
— Господин фон Гравштайн?
Я промолчал. Черт знает, как в таких случаях нужно отвечать, так что для начала повернулся к фрекен, извиняясь:
— Прошу прощения, меня навестил старый друг.
Туристка посмотрела на меня, на него, опять на меня, потом оглянулась на дверь, глубоко и обреченно вздохнула, пробормотав что-то типа «проклятые аристократы!», и лишь после этого решительно направилась к выходу.
Молодой человек проводил ее безукоризненно-безразличной улыбкой.
— Идем.
Спустя пять минут я закрыл дверь, приказав не беспокоить, повернулся и осмотрел «его высочество» с головы до ног. Нет, то, что крашеную растрепанную гриву вдруг собрали в прическу, светлым нимбом окружающую лицо с тонкими чертами это ладно, это визажисты постарались, но куда делся мой знакомый неформал? Где серьги, боевая раскраска, манеры своего парня?
— Говорят, в старых замках заводится всякая дрянь. В Эскенборге, похоже, завелись мозговые слизни. Слышал, они по ночам заползают людям в голову и делают из них зомби.
— О, почему вы так решили? — Передать целую гамму эмоций приподнятой на миллиметр бровью? Силен!
— Интересно, если я тебе сейчас в лоб дам, слизень сдохнет?
— Не вздумай, прическу испортишь! Чего прицепился, думаешь, легко изображать фамильное приведение? — Осторожно выглянув из окна Аск вздохнул и пожаловался:
— Третью неделю пытают! Стоит выйти из образа, как тут же начинают шипеть, что это недостойно будущего правителя.
— Введи свои законы, отмени всю эту мишуру. Ты герцог или не герцог?
— Я наследник, к тому же пока не правящий, так что должен соблюдать правила приличия, причем сразу все придуманные за тысячу последних лет.
— Справляешься?
— Очень помогают два года любительского театра в школе. Правда я там обычно играл прекрасных дев — типаж такой. — Несчастная жертва этикета рухнул в кресло, брыкаясь скинул туфли, перекинул ногу через подлокотник, откинулся на другой и потянувшись застонал от счастья.
— Что, девчонок не было желающих?
— Были. Но я же все равно лучше!
— А сейчас что была за роль?
— Из современного творчества — Люциус «Само Совершенство» Малфой! В молодости, конечно. Люблю почитать фанфики, попадаются просто прелестные. Бывает приятно поржать над тем, как восторженные девы представляют жизнь аристократии.
— Знаешь, прежний твой образ слабо вязался с герцогским. Крашеные ногти, эта твоя одежда унисекс…
— У меня каникулы, я из заключения вырвался, целое лето свободы! Ты знаешь, что такое закрытая школа? Только за ворота выйдешь — голову сносит от счастья! На вечеринке в Нордхейме попались две девчонки, они на стилистов учатся, затащили к себе и покрасили.
— А ты сопротивлялся?
— Пока я сопротивлялся с одной, другая меня украшала.
— И ты еле вырвался?
— Даже часть шмоток у них оставил. Все равно порвали.
— Между прочим, пижонство — грех.
— Ничего, у меня три святых в родословной. Они как-нибудь договорятся со Всевышним о потомке.
— И каково это, иметь в роду святого?
— Довольно хлопотно, накладывает обязанности, зато можно быть спокойным, местечко на небесах мне уже уготовано!
Сердиться на него было трудно, настолько явственная волна обаятельного оптимизма катилась по комнате.
— Кстати, я слышал, что вот тебя как раз никто не стесняет? Даже в нарушение всех традиций есть оруженосец-девушка? И как смотрят на это твои консервативные подданные?
— Как я им прикажу, так и смотрят! И не забывают говорить «спасибо, господин барон».
— Счастливчик! Ты хоть знаешь, что о тебе твои люди рассказывают?
— Да какая разница? Плетут, небось, какую-нибудь чушь, для начальства никогда доброго слова не находится. Лучше скажи, зачнем пожаловал?
Аск задумчиво опустил глаза, изображая что-то вроде благородного смущения, потом медленно и с расстановкой удивил:
