— Господин инспектор — не надо обольщаться, — устало прошептала его жена. — Общее одеяло ничего еще не значит.
— Я и не обольщаюсь, — с трудом вымолвил он.
— И не вздумайте меня лапать, — строго продолжила она.
— Я и не думал, — буркнул Сергей, обижаясь.
— И то, что вы воскресли из мертвых — ничего не значит в наших отношениях. Фарс под названием «женитьба» фарсом и остается. И надо доиграть его до конца, спокойно разойтись и забыть об этом.
Сергей промолчал.
— Между прочим, наш развод фактически уже оформлен, — тихо произнесла она. — Только за бумагами никто не сходил. По понятным причинам.
— Придется восстановить обратно, — заметил Сергей, упорно борясь со сном. — Иначе не поймут.
— Не поймут, — согласилась Элора еще более усталым голосом. — А что произошло на самом деле? — вдруг услышал он тихий шепот. Растерялся.
— Я вам попозже расскажу, — наконец решился он. — Когда улучшатся наши отношения.
Элора промолчала, попытавшись получше укрыться одеялом, и слегка коснулась Сергея своим бедром. И тут же резко отодвинулась.
— Надо будет попросить у родителей второе одеяло, — сказала она.
— А как вы это объясните? — зачем-то спросил он, на время прогоняя дремоту.
— Скажу, что холодно под одним.
Сергей кивнул и мгновенно и уже окончательно уснул.
Впрочем, было действительно холодно. Через полчаса Сергей неожиданно проснулся. По привычке, замер, не шевелясь и осторожно прислушиваясь — нет ли какой опасности. Оказалось, что его разбудила Элора. Его жена мелко подрагивала. Сергей поднял голову. Девушка укрылась с головой, но это ее не спасало, так как она, демонстративно отодвинувшись от Сергея, осталась с совсем небольшим куском одеяла, которое её почти не закрывало.
Что же это такое?! — устало подумал он, поворачиваясь к Элоре. — Что за напасти! То похороны, то потрясения с оживлением, а теперь — еще и холода.
Обхватив ее за талию и животик, он прижал девушку к себе, поражаясь, насколько все-таки прохладным было ее тело. Элора вздрогнула, собираясь решительно отбиваться.
— Не занимайтесь ерундой, — сурово пробормотал он. — Так будет гораздо теплее.
Но она все равно попыталась оторвать его руки от своего тела.
— Потерпите до завтра, — уже более мягко сказал он, не отпуская девушку.
— А что будет завтра? — пыхтя от усердия, спросила она.
— А завтра будет второе одеяло.
И она покорно сдалась, притихла, время от времени продолжая мелко подрагивать в его неловких объятиях.
За что им ее арестовывать, пытать? — думал он, глядя на спящую Элору. — Что она им сделала? Что им от нее всем нужно? Узнать бы, проще было бы бороться. А ведь Давор может и раньше ее арестовать, как собирался когда-то, поместить в камеру, а уж потом… Но против этого я уже бессилен, даже если буду каждую минуту находиться с ней рядом. В моих силах только попытаться спрятать ее на все воскресенье.
Сердце мучительно сжалось. Эх, как же я не хочу, чтобы она умерла! Ужасно сильно не хочу, чтобы она умерла!
Сергей, ведомый Рейнольдсом (вас еще месяц будут проверять, а пока принимайте дела и руководство группой — вашим я пока не сообщил), подошел к двери своего отдела. Взялся за ручку. Сердце защемило… Постоял в неуверенности, сильно волнуясь.
Он вдруг почувствовал, что несколько растерян от предстоящей встречи с Густавом. Перед его глазами все еще стоял Старый Рёник, каким он запомнил его в Лаборатории-Х перед казнью. И его старческий прощальный взгляд… И теперь именно с ним он встретится, и неважно, что Густав еще молод и всего этого пока не знает. От этого Сергею было не легче и он понял, что по-крайней мере, первое время он не сможет открыто смотреть ему в глаза.
Видя замешательство своего подчиненного Рейнольдс решительно открыл дверь, пропуская Сергея вперед.
Вошли.
В общей комнате сидели только Густав и молодой Коурис. О чем-то оживленно спорили.
Оба мельком посмотрели на вошедших… и замерли. Юноша побледнел, так и оставшись с открытым ртом. А Густав вдруг совершенно спокойно улыбнулся, быстро встал из-за стола, направляясь к Сергею, радостный.
— Позвольте представить вашего нового начальника группы, — произнес Рейнольдс.
— Так, конечно, бывает очень редко. Но — бывает, — сказал Густав. — И я рад, что это произошло именно с вами.
Сергей тоже неуверенно улыбнулся — привык он к ним ко всем, а разлука была достаточно долгой.
— Я рад, что вы вернулись, — сказал Густав, протягивая руку.
И Сергей, встретившись с открытым взглядом, к своему большому облегчению не почувствовал никакой неловкости и с радостью пожал крепкую и еще молодую ладонь.
— Я — тоже, — ответил Сергей, все еще глупо улыбаясь. — У вас все нормально?
— Да, — кивнул Густав. Они по-прежнему стояли на середине комнаты. — Все живы, все здоровы.
Аэций наконец-то вскочил, роняя стул, смутился, бочком приблизился к ним.
— А где остальные? — спросил Сергей, пожимая мягкую ладонь Коуриса.
