— Это серьезное заведение, — объяснила Элора. — Здесь — серьезная публика.
Заиграла новая музыкальная композиция.
— Потанцуем? — вдруг предложил он, почему-то растерявшись и смутившись.
Танцевать можно было только возле своего столика.
Элора, помедлив, чуть кивнула. Сергей встал, обошел столик, отодвинул стул Элоры. Девушка привстала, повернулась, посмотрела на Сергея. Он сделал полшага, приблизившись вплотную к своей жене. Она положила свою левую руку ему на плечо, но тут же почему-то её убрала. Он неуверенно обнял ее за талию. Ее платье не было цельным и в силу этого его рука легла на открытый участок ее тела. Она вдруг усмехнулась.
— Интересно, а как мы вальс будем танцевать? — прошептала Элора.
По утренней договоренности и с общего их согласия они будут принародно танцевать вальс молодоженов.
— Заодно потренируемся, — сказал он.
Элора подняла глаза, посмотрела на Сергея — зрачок в зрачок. И ее взгляд был странен. Пропасть больших черных зрачков засасывала его словно космическая черная дыра. Он растерялся, обмяк, но свой взгляд отвести почему-то не мог.
— Странный какой-то танец, — прошептала она ему в шею. — Вы всегда так танцуете?
Сергей смутился, встрепенулся, повел партнершу в медленном танце, постепенно все больше смелея.
— Скажите честно, вам это зачем нужно? — спросила Элора, глядя на Сергея. И глаза ее казались темными и бездонными, как ночь, и нежными, как бархат. Ее губы просто хотелось целовать… неотрывно.
— Что? — сделал вид, что не понял Сергей. Он решил все-таки уточнить, вдруг ошибается.
— Вот это все, — она обвела руками.
Он хотел было ответить банальностью, но…
— Вы же — моя жена, — невольно вырвалось у него. — Мы — одна семья. Должны поддерживать друг друга в горе и в радости. Закрывать друг друга своим телом от опасности.
— И что? Вы так за меня жизнь отдадите? — тихо спросила она, искоса поглядывая на него.
— Отдам, — так же тихо ответил он.
— Почему? — немного помедлив, спросила она.
— Вы — уже знаете, — все так же тихо ответил он. — Вы — моя жена, на всю мою оставшуюся жизнь.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Долго смотрела, пристально, словно хотела что-то там прочесть, что прячется в глубине его души. Он почувствовал, что тонет, голова начинает кружиться, а ее черные зрачки, окаймленные голубыми белками, стремительно увеличиваются, словно омут, засасывая его в бездну.
— Вы сейчас говорите правду или просто используете меня? В силу своей профессии? — спросила она, вернув его к действительности.
Он вздохнул.
— Вы сами как думаете? — переспросил он, понимая, что убеждать и переубеждать её глупо, и бесполезно.
Элора слегка поморщилась, впрочем, не отводя своего пристального взгляда, который все еще пытался прочитать его настоящие мысли.
— Там, где вы работаете, искренность, наверное, выжигают каленым железом, в зародыше.
— Вы попробуйте прислушаться сердцем, а не разумом, — не нашелся чем ей возразить Сергей.
Элора отвела глаза.
— Сердце так легко обмануть, — заканчивая этот разговор и отходя в сторону, коротко сказала она таким тоном, словно ей гораздо больше девятнадцати лет. — Я вас совершенно не понимаю.
— Ничего страшного, — успокоил он ее. — Вам еще долго предстоит меня не понимать. Поверьте. Но это пройдет.
Снова молчание.
— Как у Хайяма, — проговорила она. — Вроде это ваш любимый поэт? — Она вопросительно посмотрела на Сергея. В ее глазах не было насмешки, только возврат к событиям командировки в пятнадцатый округ.
— тихо заговорил Сергей: —
Он замолчал, медленно кружа партнершу на пятачке возле столика — от стены верхнего уступа, до перил, отделяющих их от пропасти.
— А мне нравится следующее, — вдруг сказала Элора: —
Неожиданно ведущий объявил о присутствии в зале молодоженов. Тот час их за столиком высветили прожекторами. Они встали. Элора корректно присела в грациозном реверансе. Потом повернулась к своему мужу, чуть-чуть потянувшись губами. Сергей растерялся — и такого еще у них не было, и смотрят на них слишком много народа.
— Смелее, — прошептала она.
И он прикоснулся губами к губам своей жены. По движениям ее тела быстро догадался — торопиться не надо, здесь она — ведущая. Она долго не отстранялась. Сергей понял — Элора очень хорошо знает правила поведения в таких заведениях при такой публике. Ему стало грустно и губы Элоры он целовал уже как-то механически, без волнения.
